Аналект

- Да пропади ты пропадом со своими установлениями! Хочешь, чтобы я дал разрешение на её убийство? За этим ты здесь?

- Разрешение не требуется. На самом деле…

- Нет, ещё как требуется. Послушай меня, ты, - старик наклонился ближе. - Тебе не уйти отсюда живым. Лет сто назад на твоём месте был бы какой-нибудь практик, который собирал кровь для кураторов, но даже они оказались человечнее. Они-то всего лишь грабили мертвецов. Забирали у них самое ценное - воспоминания.

Стробель вновь проверил крепость верёвок. К несчастью, старик оказался неплохим мастеров в вязании узлов и уж точно был предусмотрительнее многих - путы оказались довольно прочными. В то же самое время Стробель проверял предмет, на котором сидел. Оказалось, что это не стул и не кресло, а инвалидная коляска на колёсах. И к своему удивлению, он обнаружил, что колеса не зафиксированы. То есть перебирая ногами по полу, он мог двигаться.

- Думаешь, как появилась моя малышка? Когда запасы эссенции памяти, которую кураторы собирали из крови мертвецов, оказались общедоступны, эти умники - костоправы, поняли, что таким образом они могут оживить любую плоть. Машинную плоть. И стали внедрять эти воспоминания в самоходы, ветрокрылы, да куда угодно! Вот тогда-то и появилась истинная биомеханика! Кураторы с их экспериментами ушли в прошлое. Теперь люди перестали быть просто воспоминаниями в банках, хранящимися в Курсоре. Их переселяли в вещи. И эти вещи научились говорить…

Старик взял с верстака продолговатый предмет, в котором Стробель опознал напильник. Поднял к свету, повернул так и сяк. Он продолжал говорить, и речь его с каждой минутой становилась все более отстранённой.

- В машинной плоти оказались заключены люди. То, что кураторы планировали хранить и беречь, костоправы использовали.

Стробель попытался перебирать ногами, двигая кресло. Колеса поддались, и коляска подвинулась на несколько сантиметров, скрипнув по грязному полу. К счастью, старик был занят разглядыванием инструмента и не заметил движения. Стробель решил не спешить и ещё раз проверить прочность верёвок.

Старик отложил напильник и взял вместо него что-то громоздкое и тяжёлое. Спустя мгновение Стробель увидел у него в руках клещи. Такими, наверное, мог орудовать кузнец, придерживая горячую до красноты заготовку, пока лупил по ней молотом.

Старик подошёл ближе. Тяжёлые клещи в его руке выглядели зловеще.

- Они не понимали, что делали. Думали, что душа живёт в эссенции. Но душа - она в боли. В сопротивлении плоти. В борьбе.

Стробель напряг мышцы, чувствуя, как верёвки въедаются в кожу запястий. Петли были затянуты туго. Мокрыми от пота пальцами он нащупал сложные узлы.

Старик замер в двух шагах, разглядывая его.

- Ты же ликвидатор. По сути, убийца. Ты должен понять. Ты работал с телами машин. Мы оба работали. Я ведь своими руками собрал и выстроил свою малышку. Свою ласточку.

Он воздел клещи над головой.

- Первый урок: основа всего - структура. Каркас. Скелет. Его нужно очистить от лишнего. От ложной плоти. Тебе это знакомо, так?

Неожиданно он наклонился. Стробель мог бы вцепиться зубами ему в шею... Запах металла, масла и старого пота ударил в нос. Стробелю не хватало воздуха. Инстинкт кричал, чтобы он дёргался, вырывался, но разум приказывал застыть, стать неинтересным, смириться.

Клещи с глухим щелчком сомкнулись на металлической скобе, ввинченной в подлокотник коляски, в сантиметре от его бедра. Старик навалился всем весом. Раздался пронзительный визг - и скоба толщиной в палец лопнула, будто сухая ветка.

Осколок металла со свистом отлетел, ударившись о стену.

Старик выпрямился, тяжело дыша. В его глазах горело странное удовлетворение.

- Видишь? А мы подберём осколки. И соберём из них что-то стоящее.

- Но для этого, - он потянулся к верстаку снова, и его пальцы нащупали длинную, тонкую пилу с крошечными, ядовито блестящими зубьями. - Нужно сначала вскрыть корпус.

***

Стробель зажмурился, готовясь к прикосновению холодной стали. Но прикосновения не последовало.

Он почувствовал движение, как будто кто-то толкал его в спину.

Стробель дёрнулся, пытаясь вырваться. Безуспешно. Колеса с противным шорохом катились по бетонному полу гаража, мимо ржавых бочек, верстаков и странных, пульсирующих в полумраке сосудов.

- Суть не в уничтожении, молодой человек, суть в преобразовании.

Одной рукой старик указал на ряд стеклянных колб, где в мутной жидкости плавали бесформенные куски мяса, пронизанные проводами и тонкими трубками. Некоторые ритмично сокращались.

- Моторная ткань из мышц спины. Нервные узлы из… неважно. Все идёт в дело. А ты… ты крепкий, ликвидатор. Тебя наверняка пичкали стимуляторами. Твоя плоть - качественный материал.

Коляска остановилась у края верстака. Рядом лежали инструменты - не только гаечные ключи, но и скальпели, пилы, шприцы с разноцветной жидкостью.

Только сейчас Стробель понял, что старик собирается делать.

Для ремонта самоходов и других механизмов, произведённых биомеханиками, можно применять любые кости, любую плоть. Большую часть деталей давно уже выращивали искусственно, в лабораториях костоправов, но оставались ещё те, кто практиковался с «настоящими» материалами. Преступники, нелегальные трансплантаторы, теневые биомеханики. По опыту работы Стробель знал, что часть старых самоходов не уничтожается ликвидаторами и не утилизируется как положено, а вновь разбираются на составляющие - плоть, кости, кожу, нервные волокна и мышечные ткани, чтобы впоследствии стать… запчастями. Иногда в дело шли и человеческие ткани. Плоть, кости - они ведь универсальны.

Были известны случаи, когда убийцы не избавлялись от своих жертв, а пускали их тела в дело. Однажды Стробель видел дверной глазок из настоящего человеческого глаза. Получаемые им образы передавались внутрь двери, которая состояла из кожи, губчатой ткани и костей. А вместо замочной скважины у той двери был рот. Когда кто-то незнакомый подходил достаточно близко, дверь здоровалась и спрашивала имя гостя. В какой-то момент дом, где находилась чудесная дверь, забросили, и несколько десятилетий биомеханизм провёл в одиночестве - никто не решался снять дверь, чтобы использовать в своих интересах. Даже для костоправов это было слишком. В конце концов, в здании случился пожар и дверь погибла. Сгорая в пламени, она кричала как настоящий человек.