Холодная малышка

— Ничего не было, — горячо заверяет он. — То есть, она меня поцеловала, но я не отвечал взаимностью, — исправляется он, подбирая слова. — Выглядит скверно, но она налетела на меня как чертова паукообразная обезьяна, просто ради новогоднего поцелуя. Я сразу же оттолкнул ее и…

Не желая погружаться в подробности, я обрываю его оправдания на корню.

— Все нормально, Коул.

— Нет, не нормально. Твой бывший подонок мог не ценить тебя, но я не собираюсь предавать твое доверие еще до того, как сумел полностью его заслужить, — его голос становится громче, обретая твердость. — Клянусь своими победами в Кубке Стэнли, между нами ничего не было, Майя. Я бы не стал рушить то, что есть между нами, ради мимолетного перепихона. Надеюсь, ты знаешь, что я не такой.

Шумно выдохнув, я позволяю его словам проникнуть глубже, унять дрожь. Он действительно не такой. С того самого дня, как Коул бесцеремонно ворвался в мою жизнь, застав меня за чтением книги, он ни разу не дал повода усомниться в своей честности. В конце концов, он говорит о своих чувствах и мыслях куда открытее, чем я сама.

— Хорошо, — выговариваю я уже тише. — Я верю тебе.

— Спасибо, — его вздох облегчения глухо отдается в динамике телефона. — Я только что приземлился в Бостоне. Когда ты свободна? Я хочу увидеть тебя.

Если бы мой желудок не бунтовал от текилы, все еще плещущейся внутри, эти слова заставили бы бабочек в моем животе пуститься в пляс.

— В четверг?

— У меня игра во Флориде, — отзывается он. — Но в пятницу утром я уже вернусь.

Я запрокидываю голову, мысленно пролистывая расписание на неделю.

— В пятницу у меня ужин с братом. Как насчет субботы?

— Идеально. Встретимся во второй половине дня, я ведь знаю, как сильно ты любишь поспать.

Я сдерживаю улыбку, готовую прорваться вопреки всему.

— Какая щедрость с твоей стороны. До встречи.

— Это свидание.

На этот раз я его не поправляю.

Если бы на вывеске над двойными дверями центрального входа не красовалась надпись «Общественный каток команды “Рыси”», я бы решила, что это офис какой-нибудь престижной технологической компании. Здание выглядит компактным, но при этом невероятно эффектным. Его экстерьер состоит из чистых линий и поблескивающих серебристых панелей, дополненных стеной из огромных окон. Такому строению место скорее на страницах журнала о дизайне, нежели в пригородном спортивном комплексе.

Город может быть укутан плотным слоем снега, однако солнце палит вовсю, так что мне приходится прикрыть глаза ладонью, пока я выбираюсь из машины.

— Мы будем кататься на коньках?

Лицо Коула расплывается в мальчишеской улыбке.

— Ага. На нашей тренировочной арене.

— Я никогда не каталась на коньках, — признаюсь я.

Эти слова заставляют профессионального хоккеиста застыть на месте. Он медленно поворачивается ко мне, приоткрыв рот.

— Никогда?

Я плотнее прижимаю руки к телу, пытаясь защититься от ветра, который упрямо дергает мою одежду.

— Эм… ну да?

В попытках сбыть меня с рук кому угодно, лишь бы не заниматься мной самой, мама в детстве записывала меня на бесчисленное множество кружков. Балет, гимнастика, плавание, рисование, но коньки в этот список почему-то так и не попали.

— То есть, это твой первый раз?

Я щипаю себя за переносицу и крепко зажмуриваюсь, ведь на улице холодно, и мне очень хочется зайти внутрь.

— Да, и если ты будешь переформулировать этот вопрос на разные лады, мой ответ не изменится.

Коул либо не слышит меня, либо ему просто плевать.

— Значит, мне доведется быть твоим первым.

— О боже, — стону я от его двусмысленного намека. — Ты ведешь меня на каток, а не лишаешь девственности. Пожалуйста, остынь.

И вот так, в одно мгновение, он вырывается из своего воображаемого мира, который, как я могу предположить, целиком состоит из ледовых фантазий. Схватив мою руку в варежке, он практически тащит меня через парковку.

— А на вашей тренировочной арене может кататься любой желающий? — интересуюсь я.

— Она открыта для всех, — объясняет Коул. — И на наши тренировки тоже может прийти посмотреть любой человек.

— Что? — восклицаю я, и мой голос звучит слишком громко теперь, когда мы переступили порог, поэтому я подхожу ближе, понижая тон. — А если ваши соперники придут посмотреть? Разве это не даст им преимущество перед вами, если они смогут изучить ваши комбинации и все такое?

В голове сразу всплывает сцена из фильма «Добейся успеха», где чужая команда черлидеров тайком снимает чужую тренировку на видео, а затем крадет их танцевальный номер прямо во время соревнований.

— Это тебе не одна из твоих книжек, детка, — Коул посмеивается, и этот звук отдается в груди. — Ни у кого нет времени на подобные тайные операции, к тому же на тренировках запрещено снимать.

— Оу.

— Мгм, — он дарит мне полуулыбку. — А теперь пойдем подберем тебе коньки.

Процесс оказывается далеко не из легких, особенно когда Коул превращает обычную примерку в двадцатиминутный допрос с пристрастием. Бедный парень-старшеклассник, работающий за стойкой проката, остается в полном замешательстве, пока Коул расспрашивает его о представленных брендах, сыплет фразами вроде «оптимальная высота подъема» и сравнивает заточку лезвий у различных пар. Его присутствие привлекает внимание окружающих, и этот пристальный интерес заставляет меня так сильно нервничать, что я неловко переминаюсь с ноги на ногу, напоминая танцовщицу на заднем плане. Он же либо совершенно не замечает обращенных на него взглядов, либо настолько к ним привык, что просто не фиксирует это в сознании.

После того как он сужает выбор до трех вариантов, я примеряю их все. Я чувствую себя Златовлаской, ведь первая пара оказывается слишком большой, вторая — слишком маленькой, а третья, по заверениям Коула, подходит идеально.

— Вот они, победители, — объявляет он с довольной улыбкой.

— Ты уверен? — спрашиваю я, тщетно пытаясь пошевелить пальцами ног. — Потому что мои пальцы чувствуют себя так, словно их замуровали.

Единственным признаком того, что он меня услышал, становится резкий выдох через нос.

Как грубо

. Несмотря на это, я сижу смирно, пока он заканчивает возиться со шнурками.