Страница 2278 из 2287
Глава 14 Прощай
Большой тронный зал Орделиона славился двумя вещами: наборным паркетом из шестнадцати пород дерева, орнамент которого словно отражался рисунком из бронзы на потолке, и парой тронов, вырезанных из дуба и покрытых золотом. Ножки их походили на лапы животных, сиденья и спинки обвивали ветви с листьями и гроздьями ягод, венчали же все это короны с исходящими из них металлическими лучами. Недавно к ним добавили третий трон, весьма похожий, отличавшийся лишь в деталях.
В тот летний вечер здесь вручали Королевский Орден – престижную награду, даруемую за достижения в сфере культуры, науки и спорта.
Гости в парадных сюртуках и бальных платьях собрались, заиграла торжественная музыка. Король, Королева и Омарейл вошли в зал и по ковровой дорожке, с вышитыми на ней символами солнца, луны и звезд, проследовали к своим тронам.
Такие собрания пока что были для Омарейл непривычными, и ей приходилось прилагать много усилий, чтобы не утопать в эмоциях присутствующих. Первые мгновения всегда были самыми тяжелыми: интерес, восторг, трепет – все это обрушивалось на нее, на несколько секунд лишая контроля. Но как только к ее присутствию чуть привыкали, как только она сама оправлялась от первой волны чужих чувств, становилось легче.
И вот она уже искала взглядом Шторм Эдельвейс. Та выделялась на фоне других из-за платья желтого цвета и высокого роста.
Торжественная церемония началась. Все десять человек, что получали награду, выстроились в ряд. Зазвучал гимн королевства, собравшиеся дружно затянули: «Ордор – ты порядок».
Согласно традиции, надеть ленту с прикрепленным к ней золотым орденом мог и правящий монарх, и наследник престола. В тот день, учитывая особые обстоятельства, награждение доверили Омарейл.
Ни тяжелое торжественное платье с сотней пышных юбок, ни корона, сдавившая голову, не отвлекали внимания Омарейл, когда она взяла орден с бархатной подушечки и приблизилась к Шторм. Принцесса надеялась, что все пройдет гладко, но все же желала увидеть удивление и осознание в глазах надменной одноклассницы.
Шторм застыла, когда их взгляды встретились. Омарейл отчетливо почувствовала, как любопытство, волнение и гордость сменились недоумением и потрясением. Это позабавило принцессу. Она вежливо улыбнулась и прошептала:
– Склоните голову, госпожа Эдельвейс.
Та подчинилась, и Омарейл смогла надеть ленту с орденом. Церемония продолжилась, но теперь принцесса ощущала на себе горящий взгляд.
В зале, соседнем с Большим тронным, был накрыт фуршет. После официальной части все переместились туда.
Сперва Омарейл удостоила беседой более старших и именитых гостей. Затем прогулялась вдоль столов и порадовалась, что перекусила перед мероприятием: под внимательным взглядом матери она не могла позволить себе съесть больше одного канапе, к тому же они были просто крошечными.
Наконец, принцесса подошла к бывшей однокласснице. Та как раз оказалась одна, накладывая на тарелку тарталетки и сыр. Заметив, кто к ней приблизился, Шторм распрямилась и надменно взглянула сверху вниз.
– Я думала, ты узнала меня на фото в газете, – сказала Омарейл, а затем, взглянув на тарелку девушки, добавила: – На твоем месте я взяла бы еще. Эти закуски непростительно маленькие, ими невозможно утолить голод.
– Я не могу поверить, что это действительно ты, – не меняя позы, сказала Шторм.
В ее тоне слышалось недовольство, даже претензия.
– Я думала, сходство на снимке в газете мне просто показалось. Не могла ты, – презрительно произнесла она, – оказаться принцессой.
Омарейл распрямилась и мимоходом поправила корону. Она не испытывала ни злорадства, ни неприязни к Шторм, но и позволить такого пренебрежительного отношения не могла. Любезно улыбаясь, она отозвалась:
– И все же оказалась. Поэтому, если не затруднит, обращайся ко мне «Ваше Высочество».
Шторм стиснула зубы.
– Представляю, как вы довольны, Ваше Высочество. Наверное, ждали этого момента все это время.
С трудом удержавшись от того, чтобы закатить глаза, Омарейл ответила:
– Вообще-то, нет, у меня были дела поважнее. И, кстати, в список на вручение ордена тебя добавила не я – моя сестра очень настаивала. Хотя я не против: считаю, ты действительно заслужила.
Из всего сказанного Шторм услышала только начало:
– Разумеется, у тебя были дела поважнее: нарушала правила, ставила под угрозу наши жизни!
Омарейл, вопреки своим убеждениям, взглянула в глаза собеседнице и попыталась прочесть эмоции. Обида, горечь: та чувствовала себя обманутой. Шторм волновало не благосостояние Ордора, а собственная гордость.
– Шторм, не принимай все на свой счет, поверь, мои поступки не были продиктованы желанием заставить тебя чувствовать себя глупо.
– А чем они были продиктованы?
Принцесса чуть помолчала.
– Я всю свою жизнь, с самого рождения, провела одна в комнате. Слушала «Школьные годы» и, даже имея лучших учителей в стране, завидовала всем, кто мог позволить себе пойти в школу. Как ты думаешь, я покинула замок, чтобы досадить тебе?
Омарейл не знала, почему так хотела, чтобы Шторм, наконец, по-настоящему услышала ее.
Она ожидала получить ответ, полный желчи, однако Шторм удивила. Она чуть расслабилась – скорее устало, чем томно, – внимательно посмотрела на Омарейл. Затем, наконец, сказала, будто не было всей это беседы:
– Я оставляю театр. Поступаю в университет в Лебрихане.
Принцесса удивленно подняла брови. Она не могла даже точно сказать, что больше изумило ее: такое решение Шторм или желание им поделиться.
– О, это многих огорчит, – искренне отозвалась Омарейл, а затем шепотом добавила: – Я видела «Ану», это было впечатляюще.
Шторм скосила на нее глаза. Вздохнула.
– Да, я люблю играть на сцене и чувствовать энергию, которая идет от зрителей. Но все, что вокруг этого: похабные письма поклонников, давление родителей и агента, требования вести себя так или эдак – от всего этого меня тошнит. Я будто в клетке. Подумала, ты можешь понять.
– Да, мне знакомо это чувство, – отозвалась Омарейл.
– А насчет Даррита – правда? – спросила Шторм и, увидев кивок в ответ, с нотками язвительности произнесла: – Брат, значит? Я так и знала, что это вранье. А теперь, когда он так удобно оказался из первых семей…
Она многозначительно посмотрела на принцессу. Та покачала головой и, не желая обсуждать тему, сказала: