Страница 2279 из 2287
– С тобой хочет познакомиться моя сестра, принцесса Севастьяна. Притворись милой, не разбивай ей сердце.
Шторм широко и открыто улыбнулась.
– Так пойдет?
А уже в конце праздника она сама улучила момент, когда Омарейл оказалась одна, и поинтересовалась, знал ли Май, кем была Мираж. Получив ответ, шепотом спросила:
– Он правда убил человека?
Омарейл не собиралась выдавать чужих секретов:
– Его оправдали, никаких свидетелей происшествия нет.
Госпожа Эдельвейс несколько мгновений оценивающе глядела на принцессу:
– Актриса из тебя так себе. Надеюсь, тебе не придется свидетельствовать в его защиту.
Омарейл подхватила бокал с подноса, который нес официант.
– Дело закрыто, не переживай.
И, к своему удивлению, поняла, что и правда ощущала тревогу, идущую от собеседницы. Когда прозвучали последние слова, волнение Шторм ослабло.
– Он, кстати, сожалел, что не мог присутствовать здесь сегодня, – с улыбкой заметила Омарейл. – Мы переписываемся, пока он готовится к экзаменам. Я обещала рассказать о твоей реакции на наше «знакомство».
Шторм фыркнула:
– Май – ребенок и, готова поспорить, никогда не повзрослеет. Некоторые мужчины так всю жизнь и остаются детьми. Но это – уже не мои проблемы, я уезжаю подальше от всего этого.
Омарейл сдержанно улыбнулась. Прощаясь, принцесса пожелала госпоже Эдельвейс удачи и была рада наконец не ощущать злобы, исходящей от нее.
Так, не чувствуя ни обиды, ни вины, Омарейл простила и получила прощение.
Через несколько дней к Омарейл с визитом пришел Ил Белория. Он явился уже после ужина, и, как всегда, оттягивая неприятный разговор, принцесса начала его с колкого замечания.
– Почему вы всегда выбираете такое время? – спросила она, махнув в сторону заходящего солнца, проникавшего в ее кабинет через окно. – Вы просто какой-то человек-полуночник.
Откинув полы сюртука, Белория сел на стул для посетителей, их с Омарейл разделял лишь письменный стол. Несколько секунд Ил наблюдал за принцессой, а затем опустил на каменную столешницу небольшую коробочку, перевязанную зеленой лентой.
– Это мой свадебный подарок, – заявил он. – Немного преждевременный, и все же…
Плечи принцессы поникли.
– Совершенно ни к чему торопить события, – мрачно отозвалась она.
Ил хмыкнул.
– Откройте, – настойчиво произнес он.
Стараясь стереть недовольство с лица, она, с самым равнодушным выражением, на которое была способна, взяла коробку в руки.
– Что, нашли больную старушку из первых? – проворчала она, развязывая бант.
– Я, дорогая принцесса, обычно получаю то, что хочу…
Она сняла крышку.
– И в нашей с вами ситуации вы совершенно верно заметили: отказаться от выполнения обещания могу только я.
На подушке из изумрудного атласа лежала лала. Деревянное основание и ряд металлических язычков – простой предмет, таящий в себе чарующую магию музыки.
– О, Небо! – воскликнула Омарейл, на мгновение забыв, каков был повод у этого сюрприза. – Лала! Моя лала!
– Да, та самая, которую вы оставили в Остраите, – кивнул Белория, довольно щурясь. – Только я добавил гравировку на обратной стороне.
Омарейл дрожащими от восторга пальцами провела по полоскам металла, а затем перевернула свой музыкальный инструмент.
Там была выжжена надпись:
«Для О. и Н. в знак бесконечной благодарности». Ниже стояла подпись «И.Б.».
Омарейл несколько раз перечитала послание.
– В знак вашей благодарности мне, – уточнил Белория.
Морщинки на его висках углубились, на лице явственно читалось веселье. Принцесса догадывалась почему: она должна была выглядеть очень глупо, с открытым ртом и удивленно округлившимися глазами.
– Вы… вы… – Она пыталась подобрать слова, боясь спугнуть проснувшуюся надежду.
– Да, – утомленно отозвался Ил, положив ногу на ногу и откинувшись на спинку стула. – Я освобождаю вас от данного слова. Желаю вам с Дарритом всяческих благ и очень надеюсь, что моя доброта не будет забыта.
– О! – только и смогла воскликнуть Омарейл.
Она встала, прижимая к себе лалу. Белория тоже встал – скорее всего, вынужденно: так полагалось по этикету.
– Но почему? – Она растерянно разглядывала его лицо.
Он вздохнул, в уже ставшем привычным жесте сложил руки перед собой и, глядя куда-то вдаль, ответил:
– Вы можете считать меня бессердечным человеком, но меня не прельщает перспектива силой тащить под венец женщину, которая очевидно любит другого. Когда мы заключали сделку, ваше сердце было свободно. И вы сами тогда дали понять, что не строите никаких планов относительно Даррита. Сейчас ситуация изменилась. Сперва я не готов был принять ее, но, чуть остыв, понял, что могу совершить ошибку и сделать из союзницы в лице будущей Королевы – врага.
Белория внимательно посмотрел на принцессу:
– Я желаю вам всех благ.
– О, Ил. – Она счастливо улыбнулась. – Обещаю, этого я не забуду. Никогда не забуду!
Омарейл до сих пор не могла поверить, что все разрешилось вот так легко.
– Это будет совсем неуместно, если я вас расцелую? – выпалила она.
Белория состроил скептическое лицо:
– Неуместно и немного обидно. Честное слово, Ваше Высочество, вы могли хотя бы попытаться изобразить меньшую радость, узнав, что я расторгнул нашу помолвку.
Она рассмеялась, уверенная, что он говорил не всерьез. По крайней мере, тон его был саркастично-шутливым.
Едва Ил ушел, Омарейл вызвала к себе Даррита. Войдя в кабинет, он огляделся, будто рассчитывал обнаружить объяснение столь поздней встрече.
– Белория отказался от брака со мной! – выпалила принцесса.
Реакция Норта оказалась неожиданной: он издал короткое «а», сопроводив это понимающим кивком головы. Как будто новость не стала для него сюрпризом. Омарейл прищурилась:
– Что ты знаешь об этом?
Даррит сел туда, где совсем недавно был Белория:
– Я же сказал, что возьму эту проблему на себя.
Омарейл сгорала от любопытства: ей так хотелось узнать, как же Норт убедил Патера Нортастера отойти в сторону.
– Мы просто поговорили, – ответил Норт.
Он небрежно смахнул пыль с рукава сюртука, затем, заметив испепеляющий взгляд принцессы, будто нехотя продолжил: