Страница 76 из 116
Но я снова и снова прокручиваю все, что делала за последнюю неделю, пытаясь собрать воедино причину этой тонкой трещины в нашей легкой жизни.
Возможностей слишком много.
Может, я слишком сосредоточилась на своем магазине, и он решил, что это смертельно скучно.
Или, может, в элитных деловых кругах Нью-Йорка он встретил кого-то, кто нравится ему больше, и злится, потому что мы договорились: эта штука, чем бы она ни была, должна оставаться эксклюзивной.
Или он уже насмотрелся на Хэтти Сейдж на всю жизнь, все мои скучные недостатки исчерпали лимит гостеприимства, и он думает, можно ли посмертно признать его деда невменяемым и отменить шестимесячный тюремный срок в браке со мной.
Вздох.
Мне следовало этого ожидать.
Я просто хотела бы знать почему, что у него в голове, когда он смотрит сквозь меня или вниз в бокал, покачивая напиток.
К тому моменту, как приносят основное блюдо с небесным ароматом тушеной курицы, трав и насыщенного вина, я уже не так голодна.
Я больше не могу выносить молчание.
— Ладно, прежде чем мы начнем есть, ты должен мне сказать, — говорю я. Он поднимает взгляд, удивленный. — Что не так?
— Я уже сказал, ничего. Я...
— Я знаю, ты продолжаешь это говорить, но посмотри на себя. Посмотри на нас. Что-то тебя ест изнутри, и меня это тревожит. — Выходит более обвинительно, чем я хотела, но раздражение перехлестывает через край.
Итан хмурится, изучая мои глаза всей тяжестью своей души.
— Тебе нужно знать? На самом деле это смешно. Глупая семейная драма.
— Какая драма?
— Раньше Марго подняла тему того письма, которое я нашел, и вошла мама. Когда мы спросили об этом, она взбесилась. Сказала какую-то странную хрень о том, что дед все разрушает, что он меня прогнал. Обычно, когда речь о нем, она сдержанная, холодная. Я никогда не видел, чтобы она так срывалась.
Официант подходит снова проверить нас и наши блюда. Господи, он появляется слишком часто, но, наверное, так выглядит сервис уровня «Мишлен», и это напоминает мне, что нужно есть. Мое блюдо невероятное, но наслаждаться им трудно, когда мы снова проваливаемся в тишину, а мысли собираются грозовыми тучами.
— Значит, для нее это болезненная тема? Интересно.
— Мягко сказано, — рычит он. — Она была в ярости.
Ничего себе.
Мне до жути любопытно, но еще я немного испытываю облегчение.
По крайней мере, это объясняет, почему он такой замкнутый, даже если не объясняет степень. Я пытаюсь собрать мысли между кусочками божественного куриного рагу.
— Она объяснила?
Когда Итан поднимает взгляд, его глаза леденеют, синее небо превращается в поле льда.
— Нет, и я даже представить не могу. Не знаю, почему она выкрутила все на максимум и так сорвалась на деда. Может, запоздалая реакция горя или что-то вроде того. После его смерти у нее такого не было. Они всегда были отчуждены, но это выглядит странно.
О, тайны.
Он в них пропитан, и узнать, что у самых близких ему людей их еще полно, наверняка тяжело. Кто может его винить?
Я, может, и выбрала этот фиктивный брак, но никогда бы не выбрала родиться Блэкторном.
— Это сильно. — Я беру еще кусочек еды, начиная по-настоящему получать от нее удовольствие. — Никогда бы не подумала, что какое-то старое письмо окажется такой большой проблемой.
— Никогда, — хмурость Итана углубляется.
— Вы с Марго поговорили? У вас есть какие-нибудь версии? Ну, что-то, что вы знаете о своей маме и дедушке и что могло бы это объяснить?
Пальцы Итана сжимаются вокруг ножа, прежде чем расслабиться.
— Нет, Хэтти. Мама никогда не откровенничала ни с кем из нас о своем прошлом. О деде она говорила коротко. Иногда раздражалась или выходила из комнаты, если вообще его упоминала. Честно говоря, Марго не знала бы, с чего начать, не больше моего. И даже если бы мы знали, это семейная хрень. Тебе не нужно так глубоко в нее лезть.
Боль ударяет меня, как кулак в грудь.
— Ты бы мне не рассказал, даже если бы знал? — ровно спрашиваю я. — Потому что я не семья?
— Потому что это не стоит твоего времени и боли. И да. Нам нужно оставить это внутри семьи.
Ох.
Это не должно ощущаться как сокрушительный пинок, но ощущается.
— Значит, что? Ты говоришь, я не умею хранить секреты? Не справлюсь с большими страшными внутренними тайнами Блэкторнов?
Этот холодный синий взгляд становится острее.
В этом незнакомце, настолько глубоко ушедшем в собственную голову, что он заледенел, нет ни следа Итана, которого я знаю.
— Я это сказал? — огрызается он.
— Ты это подразумевал, — шепчу я, откладывая нож и вилку. Руки вот-вот задрожат. — Но ты можешь говорить мне личное, Итан. Я бы никому не рассказала.
— Марго считается кем-то? — Кислая резкость в его голосе сдирает кожу с моих и без того оголенных нервов.
— Марго... что? Я ей ничего не рассказывала. — Я совершенно сбита с толку. — То есть я, может, задала ей пару косвенных вопросов о твоей истории свиданий. Но это не имеет абсолютно никакого отношения к... ну, ты знаешь.
— Да, я знаю, — рычит он в ответ. — Она мне сказала.
Дерьмо.
Классическая Марго, никогда не способна не сунуть нос. С другой стороны, она, наверное, понятия не имела, насколько болезненная это тема для Итана.
Я не имела.
Тейлор — да, но все остальное...
— Прости, если тебя это задело. — Я пытаюсь говорить ровно. — Я просто хотела узнать тебя лучше, понять...
— Понять что? Я рассказал тебе, мать его, все, — отрезает он. В злости голос Итана становится острым. Люди за соседними столиками смотрят на нас, хотя, не думаю, что они слышат разговор. Но я не решаюсь сказать ему говорить тише.
Я сглатываю вокруг камня в горле.
— Я знаю, но...
То, как он наклоняется вперед, обрывает меня на месте.
— Я рассказал тебе, что из-за меня погибла женщина. Разве этого мало, Хэтти? Что еще тебе нужно?
Тишина.
И именно в этот момент наш раздражающе внимательный официант появляется у меня за спиной и спрашивает, все ли прекрасно, держа в руках десертное меню.
— Дайте нам минуту. — Итан отмахивается от него, все еще прожигая меня взглядом.
Все напряжение, которое кипело под поверхностью, теперь тушит воздух между нами, и горло у меня сжимается до боли.
Я не могу плакать.
Не здесь.
Не сейчас.
— Почему этого недостаточно? — требует он уже тише. — Зачем тебе вся моя чертова биография?