Страница 7 из 116
Глава 4
2
ВСЕ ЭТИ ФОРМАЛЬНОСТИ (ИТАН)
Абсурд.
Совершенно, мать его, безумный абсурд.
Я хожу по кабинету юридической конторы, как зверь в клетке, и мои ботинки почти прожигают дыру в мягком ковре.
В эту самую секунду я мог бы заниматься тысячей полезных дел, но вместо этого я здесь. Заперт в безупречном кабинете Джеки Уилкс и слушаю возмутительную кучу дерьма, которую мой дед вписал в завещание.
Старик точно выжил из ума.
Другого объяснения нет.
— Это же бред, верно? — Я впиваюсь взглядом в мисс Уилкс, сидящую за столом с аккуратно сложенными перед собой руками.
Как всегда, ее темные волосы собраны в безукоризненный пучок, а кожа похожа на загорелый мрамор.
В обычных обстоятельствах я бы оценил ее профессиональную выдержку, пока она ждет, когда я, черт побери, возьму себя в руки, но сейчас я в ярости.
— Это ваше мнение, мистер Блэкторн, и вы, безусловно, имеете на него право, — спокойно говорит она.
Не говорит, прав я или нет.
Вежлива и собранна, как всегда. Наверное, тренируется для будущей карьеры в политике.
— Бред. Сивой. Кобылы, — повторяю я, почти рыча. — Не могу поверить, что вы вообще мне это говорите.
— Это есть в завещании Леонидаса Блэкторна. Если у вас есть сомнения, вы можете прочитать его сами.
Я знаю.
Знаю, но от этого лучше не становится.
Если это было в завещании старика, что он нюхал, когда туда это вписывал?
Ни единого шанса, что это стало результатом хоть сколько-нибудь логичного решения. Ни один разумный человек не включает в завещание условие о браке. Особенно в штате, где такие условия, черт возьми, законны.
Я не могу оспорить его, не доведя дело до судов штата высшего уровня, а это может занять годы.
Пристрелите меня.
Ничуть не смутившись, мисс Уилкс открывает папку, достает три листа, разворачивает их и пододвигает к моему краю стола. Затем откидывается назад и ждет с тем же железным терпением, что и прежде.
Даже если землетрясение разорвет землю пополам, она и глазом не моргнет.
Дед нанял ее пять лет назад, и с тех пор она стала настоящей силой природы: юридическая акула в накрахмаленных блузках и брючным костюмах, выглаженных так идеально, что стрелки держатся весь день.
Показательный пример: уже семь вечера, а мы все еще продолжаем. И ее стрелки по-прежнему безупречны, чтоб их.
Маленькая деталь, которую я нехотя ценю, когда поворачиваюсь к ней и к распечатанной копии завещания.
Дело не в том, что я ей не верю.
Верю.
Проблема в том, что нет ни одной веской причины исполнять эти сумасшедшие условия. Это уже похоже на нарушение моих конституционных прав.
— И вы не видите причин бороться с этим?
— Леонидас имел полное право изложить это требование согласно действующему законодательству штата Мэн, статье...
— Это не требование, — отрезаю я, перебивая ее. — Это несправедливое условие, чтобы я получил свои деньги, свое наследство. Мне нужно жениться на девушке, которую я даже не знаю. Какого черта?
— Верно.
Я хватаюсь за голову, сдавливаю ее с боков. Такое чувство, будто череп вот-вот взорвется, и мне нужно удержать его целым.
— И вас это устраивает? Вы собираетесь это исполнять?
— У меня нет юридических оснований возражать, сэр. Уверена, другой юрист придет к тому же выводу.
Нет юридических оснований, как же.
— Я найму собственных юристов. Да я, черт побери, выкуплю всю эту контору, если понадобится, чтобы отменить эту дрянь.
Мисс Уилкс бросает взгляд на время на экране компьютера.
— Если это поможет вам почувствовать себя спокойнее, пожалуйста.
Спокойнее?
Я даже не понимаю значения этого слова.
Стиснув зубы, я иду к окну и изо всех сил пытаюсь остановить пульсацию в висках.
Да, это бесит, но у меня есть варианты.
Даже если Джеки Уилкс явно считает, что я просто буду гоняться за собственным хвостом.
Снаружи залив окрашен оранжевым и фиолетовым светом медленно садящегося солнца, и Портленд выглядит предельно сочным, зеленым. Объективно я знаю, что это красиво, но не могу смотреть на этот пейзаж, не видя в нем вечной серости.
Всего, что случилось здесь, когда я был ребенком.
Я бы никогда не вернулся в это проклятое место, если бы дед не заставил меня пообещать. А теперь, похоже, я никогда отсюда не выберусь.
Почти соблазнительно отказаться от наследства, уйти и придумать план Б на остаток жизни, но я устал бежать.
Я сказал себе, что давно пора повзрослеть.
— Он не мог быть в здравом уме, — говорю я, резко возвращая внимание к мисс Уилкс и словно вызывая ее на спор. — А что Марго? Или Клео? Их наследство такое же психованное?
— У Леонидаса было свое острое и весьма своеобразное чувство справедливости. — Конечно, именно это она и скажет. — Кроме того, до самого конца он был полностью дееспособен психически и физически. Ни один из его врачей не высказывал сомнений.
— Он умирал, мисс Уилкс. Он даже нам не сказал. Насколько это рационально?
В горле твердеет ком.
— Хотя это и необычно, это не является основанием для оспаривания осознанных решений, которые он принял и внес в свой траст задолго до болезни.
Черт.
— То есть погодите. Вы хотите сказать, что это совершенно разумное решение, принятое психически здоровым человеком?
— При всем уважении, ничто не указывает на обратное. Ни крупицы доказательств.
Я возвращаюсь к столу и с силой опускаю ладонь на копию завещания, которую она мне дала.
— Вам нужно больше доказательств, чем это? Брак, мисс Уилкс!
Она сжимает губы — единственный жест неодобрения, который я когда-либо у нее видел.
— Повторяю, мистер Блэкторн, он действовал в пределах своих прав. Удар по моему столу этого факта не изменит.
Да чтоб меня.
Я запускаю руку в волосы, пытаясь найти то спокойствие, которым она владеет безупречно. В армии дисциплина была превыше всего, но в гражданском мире все ощущается иначе.
— Вы правы. Прошу прощения, — коротко говорю я.
Она кивает.
— Извинения приняты.
— Но вы должны признать: это безумие. Это кричит о помешательстве и старческом маразме. Если бы он был в себе, он ни за что бы не поставил мое наследство в зависимость от брака с этой девушкой.
Я не могу заставить себя произнести ее имя.
Не тогда, когда речь идет о девчонке, которая всюду таскалась за моей сестрой. Я не способен уложить в голове, что все это реально.