Страница 58 из 116
— Раз ты так вежливо попросила. — Я провожу пальцами по ее внутренним стенкам, и она обрушивается на меня, содрогаясь, когда оргазм бьет во всю силу.
Свободной рукой я хватаю ее лицо, прикрывая рот, чтобы приглушить крики.
Господи, как я люблю, когда она меня кусает.
Прижимая ее к себе, я прячу ее, убеждаясь, что никто у штурвала не увидит того, что предназначено только для моих глаз.
Наш маленький секрет с морем.
Но с меня хватит.
Адское пламя в крови заставляет меня хотеть разложить ее под собой, развести ноги, освободить эту великолепную грудь, чтобы сосать ее так долго и жадно, как захочу.
Я хочу заставить ее кончить мне на рот.
— Насчет медового месяца, — рычу я, когда она приходит в себя.
— Господи, где угодно. Где угодно с тобой подойдет. — Она смотрит на меня снизу вверх, щеки вспыхнувшие, глаза яркие. — Где бы ты ни думал, что сможешь заставить меня чувствовать себя так.
— Это можно устроить. — Я подхватываю ее на руки, наслаждаясь ее горячим маленьким вздохом удивления, когда она обвивает руками мою шею.
Она всегда думает, что такая тяжелая из-за искривленных мнений матери, но это бесконечно далеко от правды.
Я хочу, чтобы она перестала волноваться о размере и форме и начала понимать, насколько красива. Если к концу нашей фальши она увидит себя в новом свете, моя работа будет сделана.
Она целует меня всю дорогу обратно в каюту.
В главной спальне я укладываю ее на двуспальную кровать, благодарный, что дед никогда не экономил на обстановке. В детстве нам всегда доставались каюты с односпальными, но теперь здесь только мы, и эта большая кровать моя.
Смеясь, она обвивает ногами мою талию. Я задираю ее платье, помогаю ей выбраться из него, потом из трусиков.
— Черт, ты такая красивая. — Я беру ее сосок в рот и тяну, пока она не ахает. Ее бедра двигаются. Я уже знаю, что ее киска мокрая, течет для меня, как мед. — Ты собираешься оставить пятно на этих простынях?
— Только на твоей стороне. — Она взвизгивает, когда я переворачиваю ее и шлепаю по одной роскошной ягодице.
— Вредина, осторожнее.
Она подается задницей ко мне.
— Это так плохо?
Я нависаю над ней, наслаждаясь ощущением ее голой кожи на своей одежде, даже если мой наряд душит от желания, бегущего по венам.
— Хочешь, я покажу тебе, какая ты плохая?
Она дрожит.
— Да, пожалуйста.
Я разворачиваю ее, укладываю головой к краю кровати, расстегиваю ширинку и достаю член. На головке блестит капля, и она облизывает губы, когда видит ее.
— Покажи мне. Без слов, — шепчу я.
Она приподнимается, садится, скрестив ноги так, чтобы я видел ее киску, и тянется ко мне.
— Я хочу попробовать тебя, Итан.
Слишком счастлив исполнить.
Мой член скользит между ее красивыми розовыми губами, и я смотрю, как ее глаза мутнеют, пока она пытается взять меня глубоко.
Возможно, в этом мире есть мужчины, которым не нравится давить на женщину своим размером.
Я не из них.
— Хорошая девочка. — Я пропускаю пальцы через ее волосы, пока они не оказываются в кулаке. — Вот так, черт возьми, Страничка, дюйм за дюймом. Все, что сможешь.
Она стонет в знак согласия.
Левая рука уходит к клитору, и я позволяю ей, она трет медленными кругами, пока сосет.
Другая рука работает у основания моего члена, следуя движениям рта, маленькие толчки, быстро превращающиеся в устойчивое влажное всасывание.
Самая чертовски эротичная вещь на свете.
Это не первый раз, когда я использую ее рот.
Мне плевать, сколько раз она будет мне отсасывать, все равно мистично видеть, как ее зеленые глаза мерцают желанием, как она стонет вокруг моего члена, вызывая энергетическую вибрацию, которая разрезает меня надвое.
Будто она превращает мой размер в зрелище, восхитительно борется, напоминая мне, что я почти слишком большой для нее.
Безумие.
И мне это никогда не надоест, пока я жив.
Пока мы вместе.
Еще одна смертельная мысль, но у меня нет времени на нее залипать: ее хватка на моем члене усиливается, она отчаянно двигает рукой, ритм идеально совпадает со ртом, пока она опускается к яйцам.
Черт.
— Блядь, Хэтти, — выдавливаю я, бедра инстинктивно идут вперед, толчки начинаются сами. — Хочешь, чтобы я кончил тебе в горло?
Рука на моих яйцах снова сжимает, прежде чем она переходит к бедрам, ногти впиваются.
Значит, да.
Но хотя я наполовину хочу излиться ей в рот, пока она доводит себя, меня больше интересует ее киска, эта психованная потребность заявить права на то, что мое.
Она очень хорошо умеет рушить мои чувства, сводя меня до животного.
Мне нужно быть внутри нее прямо сейчас, мать его.
С другими девушками я не такой.
С ней — это безумный порыв, потребность красть один оргазм за другим у ее жадной маленькой киски, когда она кончает на моем члене.
Я не позволяю себе замедлиться и спросить почему.
Сжимая руку в ее волосах, чтобы замедлить ритм, который подводит меня ближе к оргазму, к которому я не готов, я вынимаю член из ее рта.
Он блестит, и она облизывает губы.
— Ты такой вкусный.
— Кто бы подумал, что ты у меня такая грязная шлюшка?
— Но тебе это нравится. — Она ложится на спину и разводит ноги, улыбаясь.
Что, черт возьми, я с ней сделал?
Нет ни следа той застенчивой книжной вещи, которую Марго снова привела в мою жизнь. Не когда она раскинулась передо мной, как ужин из семи блюд.
Я знаю, это моя вина, и в этом есть злая гордость.
Я выпустил сексуального демона или богиню. Пока не уверен, кого именно.
Я стягиваю рубашку и брюки, раздеваюсь, прежде чем заползти на нее.
— Мне нравится то, что я сейчас вижу, — говорю я.
И мне нравится, что ты моя, пока все это не закончится.
Мне нравится, что я буду одержим тем, чтобы трахать свою жену каждый день.
Я не осмеливаюсь произнести эту хрень вслух.
Я не настолько туп.
Дело не в том, чтобы сделать ее моей по-настоящему.
Дело в удовольствии, снятии стресса, в том, чтобы взять лучшее от этой странной ситуации, которая внезапно перестала быть пыткой.
Она такая мокрая, что я вхожу одним толчком, головка члена растягивает ее мягкую киску.
Мгновенный рай.
Лучшее, что вообще могло случиться.
Даже лучше, чем ее рот, а он был так хорош, что я почти кончил ей в горло.
— Черт, — выдыхает она, подставляя бедра так, чтобы я вошел до конца.
Я убираю волосы с ее лица.