Страница 49 из 116
Глава 14
12
ВСЮ НОЧЬ НАПРОЛЕТ (ИТАН)
Если я неизлечимо болен, мне плевать.
Если это какая-то болезнь, сбой в мозге или клиническое безумие, я не хочу лечиться в ближайшее время.
Потому что Хэтти Сейдж слишком чертовски хороша, чтобы останавливаться.
Она застенчиво улыбается мне с кровати, халат распахивается.
Я помогаю стянуть его с ее плеч, открывая великолепную грудь, в которой хочу утонуть.
Она лучше, чем я мог представить, кожа мягкая, темнее вокруг сосков.
На каждый поцелуй она отдает масляный стон, всегда такая отзывчивая.
Именно это делает все хуже, толкает к мании.
Я не могу устоять и беру один сладкий сосок в рот, провожу языком по вершине, заставляя ее отдать мне новые песни удовольствия.
Чертов наркотик — то, как она реагирует.
Другой рукой я тянусь между ее ног, нахожу клитор.
Ее сладкая киска такая мокрая, как я и ожидал.
Хорошо, что за ужином я был полегче, потому что эта женщина действительно любит, когда я давлю своим весом.
Член дергается, ноет от желания оказаться в ней.
— Итан, — тихо выдыхает она.
Музыка для моих ушей — слышать мое имя с этим мурлыканьем, таким прерывистым, нуждающимся и на грани безумия.
— Скажи, как ты хочешь, Хэтти. — Я погружаю два пальца в ее скользкую киску. — Скажи, насколько сильно.
Ее щеки краснеют.
Я знаю, она не привыкла к такому.
Чертова жалость, если прошлые любовники никогда не уделяли ей столько внимания.
Очевидно, ей это нравится, видно каждый раз, когда ее киска обхватывает мои пальцы, требуя внимания.
Кто знал, что моя маленькая книжная зануда так изголодалась по прикосновениям?
— Я... я хочу, — шепчет она.
— Чего ты хочешь, женщина? Говори со мной.
Она застенчиво прикусывает нижнюю губу, и зрелище настолько эротичное, что я наклоняюсь и освобождаю ее нижнюю губу зубами, втягивая в рот, пока она не ахает.
— Говори, черт возьми, громче, — рычу я. — Чего ты хочешь от меня, Страничка?
Я медленно трахаю ее пальцами, наслаждаясь тем, как она выгибается мне навстречу.
— Я хочу, чтобы ты меня трахнул.
Сердце почти останавливается.
Потому что именно этого я хотел с того момента, как она вплыла в мою кухню в одном халате и больше ни в чем, волосы все еще спутаны после секса, а глаза мутные от эротических снов.
В жизни нет ничего сексуальнее хорошо оттраханной женщины, выходящей из твоей спальни и жаждущей еще.
То, что это Хэтти, только добавляет запретного жара.
Если честно, я не хотел никого так, как ее, целую вечность. Я очень давно не позволял себе хотеть женщину так, и теперь чувствую себя снова возбужденным молодым самцом.
Шесть месяцев этого должны утолить зуд, надеюсь.
Эту бешеную потребность иметь ее утром, днем и ночью.
Потом, когда мы разойдемся, когда пойдем каждый своей дорогой, мы выскоблим желание из наших систем. Мы сделаем все, чего только могли хотеть, и уйти будет легко.
Для нас обоих.
Почему это ощущается как чертова ложь?
Я вынимаю пальцы и слизываю с них ее вкус.
Невероятно.
Я целую ее глубоко, голодно, скользя языком по ее языку, пока достаю новый презерватив и надеваю. Потом хватаю ее и разворачиваю так, чтобы она оказалась сверху.
Вид с этого угла безупречен.
Большие круглые груди у моего лица, роскошный изгиб бедер, ноги раскрыты и обхватывают мое тело.
Черт.
Ее глаза такие широкие и яркие, но когда я поднимаю для нее свой член, она без единого слова и без лишних подсказок опускается на него.
Совершенство.
Я на секунду закрываю глаза и смакую.
Киска Хэтти, возможно, самое близкое к раю, куда я когда-либо попаду.
— Тебе хорошо? — спрашиваю я, голос грубый, пока я хватаю ее за бедра и толкаюсь вверх. — Тебе нравится?
— Да, — шепчет она. Волосы падают ей на лицо, оставляя два нефритовых глаза смотреть на меня из-за этой спутанной завесы, пронзая зеленым.
Я не любитель долгого зрительного контакта во время секса, нет, но что-то в этом меня захватывает.
Шесть месяцев.
Шесть чертовых месяцев.
Это практически вечность и одновременно миг.
Но этого должно хватить.
Обязано хватить.
Рыча, я веду ее в ритм, дразня ее клитор большим пальцем.
Она сжимается вокруг меня, тихо стонет, и я знаю, что много не понадобится, чтобы подвести ее близко. Особенно с тем, как она трется о мой член, находя лучший угол, забирая удовольствие, которое я вгоняю в нее.
Видеть ее такой разрывает мои чувства, все ее запреты исчезли, пока она гонится за чистым удовольствием.
Здесь нет места политике.
Ничего, кроме жесткой реальности: я хочу ее, а она хочет меня, даже если никогда не призналась бы, не заяви я на нее права первым.
Я не жалею ни единой одинокой секунды.
Она тоже, если судить по тому, как ее глаза наконец закрываются.
Уже так близко.
Черт, я тоже.
Но я намерен продержаться, пока она не кончит на каждом дюйме меня.
Обычно я груб, требую, чтобы женщины кончали больше одного раза, прежде чем я сорвусь. Темная гордость — оставлять их кучей после самого жесткого приступа в их жизни.
Но видеть, как она скачет сверху на мне, делает со мной ужасные вещи, и черт, я не смогу держаться долго.
— Итан, я... о боже! — хнычет она, открывая глаза и глядя прямо сквозь меня.
— Кончай для меня, Страничка. — Я удерживаю ее взгляд, затуманенный удовольствием.
Она выглядит наполовину пьяной, когда облизывает губы и в последний раз перекатывает бедрами.
Я тру ее клитор.
Она стонет долго и низко, дрожа от накатывающей силы.
А я не сбавляю, трахаю ее сквозь бурю, смотрю, как закатываются ее глаза, как приоткрывается рот.
Господи, не думаю, что она когда-либо выглядела прекраснее.
Никогда не казалась такой божественной.
И все это для моих эгоистичных, жадных глаз.
Теперь меня ничто не остановит.
Я вколачиваю бедра в нее, в яйцах ворочается огонь, лесной пожар в каждом нерве.
Стискиваю зубы и кончаю так сильно, что, клянусь, меня выворачивает наизнанку, каждая мышца превращается в сталь.
Чистый плазменный жар взмывает от основания позвоночника, поджигая его, как длинный фитиль.
— Хэтти, блядь! — Наверное, я делаю ей больно, когда пальцы впиваются в ее задницу, а я вхожу так глубоко.
Мне плевать.