Страница 32 из 116
Они, мать их, понятия не имеют, что делать со своими деньгами, кроме как оплатить очередную экзотическую спа-процедуру или следующий большой светский выход матери. Лишь бы жить за счет дедовой щедрости до самой смерти.
То, что я купил Хэтти книжный магазин, вместо того чтобы позволить ей барахтаться в заявках на кредиты и поиске инвесторов, не значит, что она не работала тяжело.
Она бросает на меня осторожный взгляд, жуя губу.
— Не жалуюсь, — наконец говорит она. — Просто это очень много. Я правда надеюсь, что оно соответствует их стандартам.
Я коротко киваю.
— Мои родители придирчивы. Я бы сказал, их глаз на видимость и роскошь — единственное, что они когда-либо считали нужным развивать.
Я больше ничего не говорю.
Часть меня думает, что стоит дать ей честное превью семейной динамики, но с чего, мать его, начать?
Мать интересовало только то, что дедовы деньги купят ей в следующий раз, и какие чудеса их турагент сумеет устроить за его счет.
Нужно проявить настоящую изобретательность, когда твои клиенты еще до среднего возраста успели впитать несколько десятков закатов на Ланаи и просыпаться за кофе рядом с дикими слонами в Замбии.
Если жизнь деда вращалась вокруг строительства империй и зарабатывания денег, жизнь матери существует, чтобы их тратить. Что делает их натянутые отношения до самого горького конца еще более непонятными, ведь симбиоз был идеальным.
И все же, если бы старик не умер богатым, сомневаюсь, что моя мать вообще признала бы его смерть.
Когда она узнала, что он отверг идею похорон, ее облегчение было почти осязаемым.
— Они увидят дизайнерский лейбл, и этого достаточно. — Я еще раз долго смотрю на платье. — Salvatore Fig?
Она ахает.
— Как ты узнал?
— Проведи достаточно времени среди толп, которые этим кичатся, и начнешь узнавать с первого взгляда. — Не то чтобы мне когда-либо было дело до дизайнерских лейблов, но полезно понимать, что впечатляет потенциальных будущих партнеров.
Я считаю своей работой замечать детали жизни. И детали Марго тоже, хотя она бы рассмеялась мне в лицо, скажи я ей это.
То, как Хэтти смотрит на меня сейчас, говорит: она видит, что под поверхностью есть что-то еще, но я не собираюсь кормить ее интерес. Скоро она отворачивается и сосредотачивается на том, чтобы чесать комично длинные уши Ареса.
К тому времени, как самолет снова выруливает на полосу, я открываю ноутбук и пытаюсь не думать о том, как чертовски довольны они выглядят вместе.
Родители присылают машину забрать нас из частного аэропорта, и через некоторое время мы приезжаем в их поместье на Лонг-Айленде.
Даже я каждый раз забываю, насколько оно показное до потрясающего.
Элегантные кованые ворота открываются на длинную подъездную аллею, обсаженную грушевыми деревьями и аккуратно подстриженными живыми изгородями, которые окружают дом: отдаленно колониальный стиль с современными штрихами.
Идеально для образа, который мои родители любят транслировать.
Утонченный. Классный.
Старые деньги, хотя сами они не заработали ни пенни, а по меркам голубой крови Восточного побережья дед был младенцем в игре денег.
Хэтти переоделась в платье перед самой посадкой.
Рядом со мной она вся огонь, хотя напряжение излучается из ее плеч, а губы сжаты в твердую линию.
— Расслабься. Обещаю, ты выйдешь отсюда живой, Страничка, — грубо шепчу я.
— Тебе легко говорить, — шипит она в ответ.
— Ты уже встречалась с моими родителями. Они не изменились. — Я наматываю поводок на руку, когда мы выходим с Аресом. Удивительно, но старый пес пытается вырваться, чтобы погнаться за бабочкой. Когда хочет, он неожиданно резв. — Это не большое дело, если ты сама его таким не сделаешь.
— Ты все время это повторяешь, Итан. Но ты не понимаешь, что это значит. Все иначе.
Я закатываю глаза.
— Или тебе стоит перестать быть такой напряженной.
— А тебе, возможно, стоит научиться быть внимательным.
— Ты встречалась с ними десятки раз, когда мы были детьми, — напоминаю я с фырканьем.
— Эм, я встречалась с ними раз десять за все годы. Они никогда не приезжали в Портленд забрать Марго, помнишь? Половину времени, когда я приезжала к ней сюда, они вообще были где-то еще. И тогда я точно не должна была быть твоей невестой.
— Никаких «должна». Формулируй правильно. — Я хмурюсь. — Ты моя невеста, и тебе лучше начать в это верить, если мы хотим убедить всех, что способны терпеть присутствие друг друга дольше десяти чертовых секунд.
По ней ясно как день видно: она сомневается в этом не меньше меня.
Может, больше.
И это не должно жалить.
Никто из нас не выбирал эту хрень. Но похоже, все деньги мира и блестящий новый книжный магазин не могут ее расположить.
— Я буду рядом. Ни на секунду не оставлю тебя одну. Все будет нормально, — говорю я, когда мы поднимаемся по каменным ступеням к крыльцу.
Арес возражает, и мне приходится потянуть поводок, уговаривая его забраться на своих коротких лапах.
Я едва успеваю взять ее за руку, прежде чем отец распахивает дверь.
— Итан! — весело говорит он, отступая и впуская нас обоих. — И Хэтти Сейдж, сколько лет прошло? Рад видеть вас обоих.
Хэтти краснеет.
— Спасибо, сэр.
— Для тебя и для всего мира я Скотт, — жизнерадостно говорит отец. — Хотите напиток, чтобы расслабиться после перелета? Выбирайте яд, у нас есть все, что пожелаете. Только что пришло новое вино из нашего любимого места в Напе.
— Вода была бы чудесно. — Хэтти смотрит на меня деревянной улыбкой.
Улыбка отца не меняется.
— Сейчас будет. Итан?
— Виски, — говорю я. — Обычный ирландский. Ничего вычурного.
— Нет, конечно. Мужчина простых вкусов. — Он подмигивает.
Боже, этот фарс будет болезненным, и я имею в виду не только притворную помолвку.
Сегодня все играют свои роли, включая моих искусственно счастливых и любящих родителей, так хорошо, что меня мутит.
Пока отец идет за напитками, мать выплывает к нам из кухни, отчаянно оглядываясь, когда слышит, как когти Ареса щелкают по полу.
— О, вот же он! — Она наклоняется и треплет длинные уши Ареса. — Так рада, что ты привез его, Итан.
— А какой у меня был выбор? Не хотел крови на руках. — Я наклоняюсь, чтобы поцеловать ее в щеку.
— О-о-о, большой мальчик. Какой малыш, — воркует мать. — Хочешь вкусного сыра?
— Мам. — Я многозначительно прочищаю горло. — Это Хэтти.