Страница 26 из 116
Хэтти не имеет права заставлять меня так сильно этого хотеть.
Даже на долю секунды.
Я не осознаю, что смотрю на закрытую дверь дома Хэтти, пока Марго не бьет меня кулаком в руку.
— Это за что? — Я мрачно смотрю на нее.
— Ты знаешь за что. Она моя подруга, Итан, и со стороны это выглядит плохо.
— Да пошло оно, — рычу я.
Тогда, в прошлом, игнорировать ее было легко.
У маленькой Хэтти не было той искры, что есть сейчас. Редкой вспышки уверенности, достаточно дерзкой, чтобы схватить мое внимание за горло.
Немногие осмеливаются дерзить мне. Не в лицо.
— Идиот, — выплевывает Марго. — Если не будешь осторожен, ты ее запутаешь. Не усложняй эту глупую свадебную хрень больше, чем нужно.
— Теперь ты просто несешь чушь. Я никому ничего не усложняю. В конце концов, это была идея деда.
— Ага. — Она подозрительно хмурится на меня. — Ты не очень с ней мил.
— Я веду себя как я, сестренка.
— Ты ведешь себя как козел, — бросает она в ответ. — Ей это так же трудно, как тебе. Может, даже труднее. Самое малое, что ты можешь сделать, — быть сговорчивее. Раздуваться от возмущения, потому что у нее есть работа и жизнь вне тебя и этой дурацкой договоренности? Это клоунада.
— Если она не хотела, могла сказать нет. Она знает свои обязательства. Поезд ушел.
— Да, конечно, когда ты говоришь ей... — Она изображает фальшиво-мужественный голос: — «Если я иду, ты тоже», это дает ей столько пространства сказать нет.
— Это Хэтти. Она меня знает.
— Она знает, каким незрелым придурком ты можешь быть. Ты так много ее задирал. Не смей делать это снова. Я не позволю. — Марго откидывает волосы за плечо. — Ты мой брат, так что я вроде как обязана тебя любить, но это не значит, что ты мне нравишься. Особенно тогда.
— Нам всем пришлось повзрослеть. И я тоже когда-то был ребенком.
Марго закатывает глаза, проверяя макияж в камере телефона.
— Я слышала, как ты наехал на Купера.
— Это не твое дело.
— Не только я. Несколько бостонских шишек тоже вас слышали. Потом смеялись.
— И? И что, мать их? — Я хмурюсь на нее, потом на собственное отражение в окне лимузина. — К черту их. Купер Дейли не тот золотой мальчик, каким его все считают.
Хотя он действительно заставляет всех есть у него с ладони. Тошнит от того, как далеко может завести немного вымученного обаяния. Просто потому, что он умеет вести светскую болтовню и вкладывает ужасающие суммы в пластическую хирургию.
Мало кто способен заглянуть за улыбку голливудского уровня и увидеть дьявола под ней.
— А почему ты вообще решил, что он настолько ужасен? — спрашивает Марго.
— Он использовал рыночную аналитику Blackthorn, чтобы получить свои большие прорывы на Лонг-Айленде. Те, что сделали его миллионером. — Болит знать, что он так воспользовался дедом. — Это называли чудом недвижимости. Такое не случается с новичками вроде него, у которых почти нет капитала.
— Новость дня: ты новичок. Едва год в игре, — напоминает Марго, убирая телефон. — Зачем ты вообще вернулся?
— Дед хотел, чтобы я вернулся.
— Да, но... он хотел этого годами. Почему ты решил, что хочешь проблем в последнюю минуту? — Она раздраженно вздыхает. — Мы могли продать нашу долю в компании и заняться практически чем угодно.
— Чем, например? Запустить линию обуви? — Я поднимаю бровь.
— Да! Не говори об этом таким тоном. Я даже не хочу разбираться, что он оставил мне в завещании. Я могла бы запустить линию обуви, а ты мог бы улететь в Грецию или на Гавайи на год, если бы захотел. Жариться на солнце и пить май-тай. Может, это вылечило бы твое дурное настроение.
— Черт возьми, Марго. Будь серьезной.
— Я серьезна. Почему ты вернулся?
Мои губы остаются сомкнутыми.
Лимузин тихо гудит по улицам. В этот поздний час в этом сонном маленьком городе почти никого нет.
Мы останавливаемся на светофорах, достаточно надолго, чтобы заметить странное пересечение современного стекла и двухсотлетних краснокирпичных зданий.
— Потому что я, черт возьми, убегал целое десятилетие. Этого недостаточно? — вспыхиваю я. — С меня хватит. Это мой дом, куда больше, чем Нью-Йорк когда-либо будет. Если бы я понял это раньше, мог бы разобраться со многими проблемами.
Марго смотрит на меня.
— И что это были за проблемы, чувак? Что было настолько, настолько ужасным, что ты сбежал от нас и больше не вернулся? Дед мне никогда не говорил.
Хорошо.
Значит, он сдержал обещание.
— Ничего, — рычу я. Злость в моем голосе направлена на самого себя за то, что я треснул и заговорил о прошлом. — Древняя история сейчас не имеет значения. Только будущее, Марго. Вот почему я терплю все это.
На полсекунды мне кажется, что она продолжит копать. Это же моя сестра: если она во что-то вцепится, уже не отпустит.
Но, видимо, она чувствует больную тему, потому что прикусывает внутреннюю сторону щеки и молча отворачивается.
— Прости, — бормочет она.
Отлично.
Остаток поездки проходит в мертвой тишине.
Когда мы наконец подъезжаем к старому дому, где я остановился, Марго идет за мной внутрь.
— Что? — требует она, когда я оборачиваюсь и сверлю ее взглядом. — Я просто хочу увидеть Ареса. Он мой племянник и любит меня больше.
— Черт побери. — Я вздыхаю, проводя рукой по лицу. — У тебя пять минут, чтобы его погладить, а потом твоя задница уходит.
Я разворачиваюсь на пятках, не дожидаясь, пока она догонит, врываюсь в свой кабинет и хлопаю дверью.