Страница 24 из 116
Просто недостаточно плохой, чтобы я ворвался обратно туда, где Купер Дейли и куча тяжелых обязанностей ждут, как голодные волки.
— Ты сказал, что тебе не нравится платье.
Я не могу удержаться и снова смотрю на него. Платье чистое красное искушение: обвивает ее талию, плотно ложится на широкие бедра, драпируется по груди и одному плечу.
И этот разрез манит открытой кожей.
— Платье нормальное, — грубо говорю я. Более чем нормальное. — Но дело не в нем. Тебе нужно держаться подальше от Купера Дейли. Может, он и работал с дедом, но он не друг семьи. Я никогда не доверял его заднице.
— Почему?
— Тебе обязательно все знать? — рычу я.
— Да. — Она скрещивает руки на груди, и это восхитительно приподнимает ее грудь. — Хочу знать. То, что я согласилась на это безумие, не значит, что я тебе подчиняюсь. Или что ты можешь держать меня в неведении. Я достаточно взрослая, чтобы справиться сама, Итан.
— Как бы не так, — бормочу я.
— Видишь, вот это. Вот это прямо сейчас — та самая токсичная альфа-чушь, которая со мной не работает. — Она тычет пальцем мне в грудь, и этот жест настолько неожиданный, что я замираю. — Продолжай в том же духе, и я выхожу из игры. Верну тебе деньги. Так что объясни. Почему ты снова хочешь, чтобы я избегала Купера Дейли?
— Токсичная альфа-чушь? — Я фыркаю. — Так теперь называют мужчину, который защищает свою девушку?
— А ты как это назовешь? От чего ты меня защищаешь?
— Я бы назвал это обычной вежливостью, пожалуйста. Еще одна минута наедине, и его рука оказалась бы у тебя на заднице. Я видел, как он ведет себя с женщинами.
Ее рот открывается, но слова не выходят.
Она делает вдох, слишком громкий в вечернем воздухе, где из бального зала плывет искусственный смех.
— Мне ничего не угрожало. Тебе не нужно было меня защищать. — Она качает головой. — Господи, будто мы снова дети.
— Слишком защищаешься. — Я с раздражением запускаю руку в волосы. — И почему это так ужасно? Даже когда я был с тобой полным дерьмом, я за тобой присматривал, Страничка. За тобой и Марго.
— Да, конечно. — Ее глаза сверкают злостью и еще чем-то, чего я не могу распознать. — Мальчик, который рушил наши пляжные замки, защищал меня. Парень, из-за которого я чуть не утонула, просто заботился о моем здоровье.
Черт бы ее побрал.
Невозможно объяснить, как у меня сжалось сердце, когда я увидел, как она прыгает с борта лодки полностью одетая.
Тот ужасный миг, когда она ушла под воду у пирса и больше не показалась на поверхности.
Я не колебался.
Я оказался в воде раньше, чем понял, что делаю, а она была такая испуганная, такая отчаянная, выплевывала воду с распахнутыми глазами.
Я знал, что никогда не смогу это загладить.
Я стискиваю зубы.
— Мы уже это обсуждали. Я вытащил тебя. Я спас тебя.
— Да, мы это установили. Жаль только, что ты сначала сказал мне, будто литературная икона находится всего в нескольких футах.
— И я, мать твою, сожалею, — срываюсь я. — Я бы никогда этого не сделал, если бы знал, что ты прыгнешь. Черт возьми, Хэтти. За кого ты меня принимаешь?
Она медлит.
— За того, кто ради веселья вырывал страницы из моих любимых книг?
— Да, и я покупал тебе новые экземпляры, разве нет? Лучше прежних. Оставлял тебе книги в твердом переплете перед тем как ты уезжала домой. — Я уже ближе, нависаю над ней, рука у меня на ее предплечье, хотя я не помню, чтобы положил ее туда.
Ее духи смешиваются с дурманящей летней ночью, что-то насыщенное, с намеками на мокко или сливу.
— Это ты присылал книги? — шепчет она.
— А ты на кого думала? На Марго? — Я фыркаю. — Не думаю, что она в жизни прочитала хоть один роман целиком, если он не был для школы или модного показа. Эта вредина почти все впитывала из фильмов.
— А ты сам не был врединой? — Она вдыхает сквозь приоткрытые губы.
— Я был засранцем, но никогда не хотел причинить тебе боль, Страничка. — Старое прозвище возвращается слишком легко, падает между нами, как стрела, утаскивая нас обратно в юность.
Только мы больше не подростки.
Ее лицо наклоняется к моему, наполовину в тени, и она почти задыхается от раздражения.
Ее грудь задевает мою.
Моя рука все еще на ее предплечье.
Черт, я не собираюсь, но наклоняюсь, и гравитация берет верх.
Ее зеленые глаза расширяются.
Она не двигается, но столкновение кажется неизбежным.
Эта первобытная потребность попробовать ее на вкус, всего один раз.
Напомнить ей, кто контролирует ситуацию.
Узнать, каково это.
Распутать чертовы провода, которые она перекрутила у меня в голове.
Я, должно быть, сошел с ума, но это не останавливает реакцию моего тела на нее.
Ее губы приоткрываются. Мышцы напрягаются в ожидании.
И тут дверь распахивается, и я слышу стук каблуков по дорожке, когда Марго вылетает наружу.
Хэтти отскакивает назад, будто в нее ударила молния.
Я отрываюсь от нее, пытаясь прочистить голову.
Радуйся, идиот. Марго только что спасла тебя от тонны чертовых проблем.
Жестокая ошибка.
Да, только этим бы все и было.
Я слишком глубоко увяз в прошлом, слишком запутался в неожиданной паутине этой фальши.
— Поздравляю! Вы, ребята, произвели фурор, — визжит Марго, хватает Хэтти за руки и кружит ее. — Видишь? Я знала, что ты убьешь всех в этом платье. Удивлена, что никто еще не словил сердечный приступ, особенно старички. Правда, Итан?
Я смотрю на них с каменным лицом, ничего не выдавая.
Хэтти смотрит на меня, брови сведены, будто мое мнение внезапно значит все.
Черт, воротник будто душит меня.
Ей правда нужно услышать это от меня?
Разве не очевидно, что сегодня она, мать его, выглядит съедобной?
— Да, — бормочу я. — Чистый нокаут.
— Не слушай его. Он скучный избалованный мудак. — Марго показывает мне средний палец, закатывая глаза.
Я хмурюсь в ответ.
Если она пришла сюда все нарушить, у нее получается.
Голова пульсирует.
Я отворачиваюсь от них, массируя виски, пока Марго щебечет, делает Хэтти комплименты и рассказывает, как все восхищаются ее нарядом.
Наверняка преувеличивает, чтобы придать ей уверенности. Но, зная Марго, еще и потому, что платье выбрала она, а реакция подпитывает ее гордость.
В голове Марго это ее победа не меньше, чем победа Хэтти.
Раздражает.