Страница 99 из 126
Поставив кастрюлю на стол, он сначала наполнил ее тарелку, потом свою. Они молча ложка за ложкой уплетали горячий суп, при каждом глотке его мать даже постанывала от удовольствия.
— Все еще никаких следов Андроша? — спросил он между двумя глотками.
Его мать бросила на него быстрый взгляд и сказала:
— Нет, — и тотчас потянулась за новой ложкой супа.
— А этот Мирко не мог его?..
Она лишь покачала головой.
Что это значит? Она не верила, что Мирко стоял за исчезновением своего отца? А он-то думал, что полиция была убеждена в этом. По меньшей мере, так было написано в заключениях экспертов, которые повсюду цитировались.
— Но как же девушки… Натали… Ведь это же его рук дело?..
— Давай поговорим о чем-нибудь другом, Саша. Сегодня я не хочу ничего больше слышать об этом деле. Лучше расскажи, как прошел твой день.
Отхлебнув еще ложку супа, Саша подумал: «Джой меня поцеловала, но я не знаю, что это означает».
Оно вернулось ко мне. Сверкающее сердце Алины. От нее оно попало к Натали, от Натали перешло к Саше. А теперь оно у меня. Судьба? Предназначение? Вовсе нет! Ерунда!
Дурацкая пластмассовая безделушка. Почему я никак не могу оторвать от тебя взгляд?
Как я могла хоть на секунду поверить в то, что с Сашей все будет иначе?
Испания. Италия. Смешно.
Он точно такой же, как Йоахим. Все время прикидывается милым, приветливым и все остальное, а как доходит до дела, любая дешевая потаскушка оказывается ему дороже, чем я. Вероятно, он сейчас смеется надо мной, расфуфыренной дамочкой без сисек и без задницы, и задается вопросом, как такая могла позариться на него, на потрясающего Сашу, мечту всех девушек…
Я ненавижу тебя, Саша!
Я швыряю сердце в угол. Но оно не оставляет меня в покое. Я оборачиваюсь, и мне кажется, что оно таращится на меня.
Теперь довольно!
Я поворачиваюсь к нему спиной и пристально вглядываюсь в стену.
Типично. Если я кого-то хочу, все заканчивается именно так.
Я могу понять, что ты, Саша, не можешь сразу влюбиться в такую, как я. Я бы сама тоже не влюбилась в себя. Вот так сразу, с первого взгляда. При этом я совсем не такая в душе. Я думала, что ты это увидишь. Но ты не увидел.
И этого я тебе не прощу. Никогда!
Стоит мне только подумать о том, что я его поцеловала, как мне хочется блевануть. Я выставила себя полной идиоткой. И мне хочется блевать еще сильнее, когда я представляю, что он мог бы начать лапать меня, не желая на самом деле ничего получить от меня, а я бы могла в ответ обнимать его.
Стучат. Старая Неряха. Она снует по дому уже всю первую половину дня. Что ей надо? Пусть оставит меня в покое.
— Марайке?
— Убирайся!
— Ты снова куришь? Дым чувствуется даже в прихожей.
— Почему ты тогда спрашиваешь, если и без того все унюхала?
— Тут кто-то хочет с тобой поговорить.
Я вздрагиваю.
— Со мной?
Кто бы это мог быть? Саша?
Откуда он знает, где я живу?
Значит, та черножопая сучка, которую я видела позавчера, была все-таки эта Джой. Но как она узнала меня в шлеме? Или она оказалась поблизости совсем не случайно и точно знала, чей это дом? Она шпионит за мной? А может быть, за этим стоит Саша?
— Марайке?
— Да!
Почему Старая Неряха не скажет, наконец, кто там пришел? Она делает это намеренно. Она еще сведет меня с ума.
— Кто там пришел?!
— Полиция, — шепчет она через дверь. — Ты опять что-нибудь натворила? Мне позвонить папе?
— Нет. Просто скажи, что меня нет дома.
— Так больше не пойдет.
Глупая корова.
Что мне делать? Смыться?
Нет. Сохранять хладнокровие. Возможно, все совершенно безобидно.
— Я иду.
Я тушу сигарету в пепельнице. Вставая с кровати, я ощущаю сильное жжение на бедре. Дерьмо, как же больно. Раскаленный пепел от окурка так глубоко въелся в кожу, что я лишь с огромным трудом стряхнула его. Но зато какой кайф! И боль прошла.
Я открываю дверь, и вот она стоит передо мной, Старая Неряха, и укоризненно смотрит на меня своими холодными рыбьими глазами. Я закрываю дверь своей комнаты на замок и кладу ключ в карман джинсов. Потом я иду наверх. Одна.
Оба легавых ждут в гостиной. Один из них протягивает мне руку.
— Главный комиссар Конрад Фальтерер.
Я хватаю его узловатую руку, не обращая внимания на удостоверение, которое он показывает мне другой рукой. Второй легавый не собирается подавать мне руки, а только бормочет себе под нос свое имя, но я не могу разобрать его, да мне и без разницы. Я не предлагаю им сесть, а тем более что-то выпить. Так они скорее уйдут.
— Речь идет о вашем друге Мирко Энгельхарте, — говорит Фальтерер.
Дерьмо. Теперь сохранять хладнокровие. Только не подать виду.
Они стоят в небрежной позе. Не так, словно собираются тотчас арестовать меня и увести с собой.
— Он мне не друг, просто знакомый.
— Вы знаете, что он мертв?
Мои руки хотят скреститься на груди, но я оставляю их висеть по бокам и засовываю большие пальцы рук в петли пояса. Это выглядит непринужденно и не указывает на то, что я приготовилась к защите и напряжена, так как мне есть что скрывать. Они не должны заметить, что пот ручьем стекает по моей спине.
— Да, я читала об этом.
— Мы нашли ваш адрес в его вещах, поэтому мы здесь. Когда в последний раз вы встречались с ним?
Выходит, эта скотина проследила за мной до самого дома. Хотя я строго-настрого запретила ему делать это. А я ничего не заметила!
— Уже довольно давно.
— Несколько дней или, скорее, несколько недель тому назад?
— Недель. Я не могу рассказать вам много о Мирко. Он что-то хотел от меня, но мне было на него плевать. Мне не нравятся типы, которые цепляются к тебе как репейник, а он был именно таким.
А ведь это верно, на сто процентов.
— Вы знаете, что он предположительно натворил?
— Вы имеете в виду это дело с девушками? — Легавые синхронно кивают головами. Теперь я все-таки скрестила руки на груди, совершенно непроизвольно, просто не смогла проконтролировать себя. — Я читала об этом. И это меня ничуть не удивило.
Они обменялись взглядами. Я сказала что-то не то?
— Почему же? — спросил Фальтерер.
— Он был крайне неприятный и грубый тип.
— Вы действительно контактировали с ним несколько недель тому назад?