Страница 72 из 88
В комнате теперь всё приходилось делать самой.
И именно из-за этого я стала серьёзно учить бытовую магию.
Каждый день — два заклинания.
Не больше. Но обязательно.
Заклинание чистой одежды.
Заклинание подогрева воды.
Заклинание сухих сапог.
Заклинание малого светильника.
Заклинание складывания постели.
Заклинание тихого пера.
Сначала всё шло криво. Одежда складывалась в комки. Вода перегревалась. Сапоги становились не сухими, а дымящимися. Светильник однажды вспыхнул так ярко, что я десять минут видела перед глазами зелёные круги.
Но постепенно получалось.
Я начала чувствовать бытовую магию иначе. Не как слабую или скучную, а как тонкую работу. Там нельзя было просто влить силу, как в огненный шар. Нужно было просить, направлять, дозировать.
И, странным образом, именно бытовые чары начали учить меня контролю лучше, чем боевые занятия.
Если я могла нагреть чашку воды, не испарив её, значит, однажды смогу создать маленький огненный шар, а не угрозу для аудитории.
Надо было только дожить до этого дня.
Меня по-прежнему не любили.
Из-за Риана, из-за дерева, из-за Лоргана, из-за моей силы, из-за моей слабости — причин хватало на любой вкус.
И хорошо ещё, что на боевом факультете почти не было девушек.
Иногда я думала: будь здесь такие же злые, красивые, надменные девицы из высших родов, мне бы доставалось ещё сильнее. Парни хотя бы били прямо. Сказал — ударил. Толкнул — получил обратно. Всё просто.
Девушки, я подозревала, умели бы бить словами так, что лекарь не поможет.
Хотя, конечно, только такая дурочка, как я, могла вообще попасть на боевой факультет.
Иногда эта мысль приходила вечером, когда я сидела на полу у кровати и пыталась снять сапоги с ног, которые уже не слушались.
Но на Лоргана я не злилась.
Не могла.
Да, он отправил меня сюда. Да, по его просьбе меня оставили на факультете, где меня каждый день ломали и собирали заново. Да, из-за него наставники требовали с меня больше, чем я была готова дать.
Но у меня была еда.
Тёплая одежда.
Кровать.
Крыша над головой.
Книги.
Защита.
И шанс.
В прежней жизни я часто не понимала, зачем живу. Здесь же мне хотя бы каждый день напоминали: выживи, научись, стань сильнее.
Трудно.
Но не пусто.
Прошёл месяц после приезда Лоргана.
Месяц с того дня, как алое дерево расцвело в моей комнате.
И как раз тогда вывесили итоги по учёбе.
Списки появились утром в главном зале боевого корпуса. Пергаменты сами развернулись на стене, закрепившись между двумя руническими держателями. Адепты сразу столпились вокруг. Кто-то смеялся, кто-то ругался, кто-то довольно хлопал друга по плечу.
Я подошла ближе не сразу.
Уже знала.
Где-то в животе заранее стало холодно.
Моё имя оказалось в самом последнем списке.
Не просто низко.
В самом конце.
Аяйвира Раск. Первый курс. Уровень освоения: недостаточный. Прогресс: нестабильный. Допуск к полевой практике: условный.
У меня пересохло во рту.
Вокруг кто-то прыснул.
— Ну конечно.
— А что вы ждали?
— Три стихии, говорили они.
— Зато бегает последней.
— Её вообще надо было на целителей.
— Или домой.
Риан стоял чуть в стороне, скрестив руки на груди. Его белые волосы были убраны в идеальный хвост, лицо спокойное, но глаза блестели довольством.
— Условный допуск, — протянул он. — Даже Академия не уверена, что ты переживёшь практику.
Я медленно повернула голову.
— А ты переживёшь, если я опять дам тебе подносом?
Кто-то хмыкнул.
Риан прищурился.
— В городе подноса нет.
— Найду камень.
Он шагнул ближе, но в этот момент в зал вошёл мастер Каэрон.
Все сразу притихли.
Он посмотрел на список, потом на нас.
— Вижу, итоги уже прочли.
Один из адептов, высокий парень с тёмными волосами, сделал шаг вперёд.
— Мастер, с разрешения. Почему её допускают? Она последняя. Она отстаёт по всем боевым показателям.
— Потому что решение принято.
— Но она будет обузой на практике.
Ещё несколько адептов согласно зашумели.
— Если она сорвётся с контролем, пострадаем мы.
— Если не сможет идти в горах, нам её тащить.
— Если нападут твари, она не удержит строй.
Я стояла молча.
Каждое слово било неприятно.
Не потому что они врали.
А потому что часть этого была правдой.
Я действительно слабее.
Действительно отстаю.
Действительно могу стать проблемой.
И от этого хотелось не кричать, а провалиться сквозь каменный пол.
Каэрон выслушал всех.
Спокойно.
Потом сказал:
— Закончили?
В зале стало тише.
— Аяйвира допущена условно. Это значит, что она будет проходить практику под отдельным наблюдением. Решение мастера Нокта и моё. Не ваше.
— Но мастер…
— Если кто-то хочет обсудить правила допуска, может сделать это с деканом.
Желающих не нашлось.
Каэрон обвёл всех взглядом.
— Через три дня вы выходите на горную практику. Там будет холодно, мокро, голодно и неприятно. Те, кто сейчас тратит силы на разговоры, могут использовать это время для подготовки. Поверьте, она вам понадобится.
Голоса стихли окончательно.
— Свободны.
Адепты начали расходиться.
Кто-то всё ещё косился на меня, кто-то шептался, но уже тише. Риан прошёл мимо, задев плечом.
— Не тормози нас в горах, малышка.
Я не ответила.
Не потому что нечего было сказать.
Потому что внутри уже созревало другое решение.
Готовиться.
Серьёзно.
Не для них.
Не чтобы доказать Риану.
Не чтобы понравиться наставникам.
Для себя.
Если практика будет в горах, если там холод, дождь, нехватка еды и магические твари, значит, я не могу идти туда как есть. Слабой, неподготовленной, надеющейся, что кто-то поможет.
Нет.
Хватит.
Я развернулась и пошла в библиотеку.
Библиотека Харуна была огромной.
Не комнатой — целым миром. Высокие арочные залы, лестницы, уходящие вверх, полки до потолка, свитки в серебряных тубусах, книги в кожаных переплётах, светящиеся каталожные кристаллы. В воздухе пахло пылью, старой кожей, сухими чернилами и тихой магией.
Я уже не боялась книг так, как раньше.
Теперь они были не врагами.
Оружием.