Страница 71 из 88
ГЛАВА 18
Следующее утро началось кошмарно рано.
Нет, даже не так.
Оно началось преступно рано.
Первый удар академического колокола прокатился по боевой башне ещё до рассвета. Каменные стены дрогнули, где-то в коридоре хлопнула дверь, кто-то сонно выругался, а я открыла глаза и несколько секунд просто лежала, глядя в темноту.
В комнате было холодно.
Сквозь узкое окно пробивался слабый серый свет, на подоконнике темнело моё алое дерево — живое, молчаливое, с красными цветами, которые даже ночью казались чуть светящимися. Иногда мне казалось, что оно не спит. Просто стоит и смотрит, как я пытаюсь выжить в этом сумасшедшем мире.
— Ненавижу утро, — прошептала я в подушку.
Дерево едва слышно шелестнуло листьями.
— Не соглашайся так радостно. Тебя никто на пробежку не гонит.
Второй удар колокола прозвучал громче.
Я застонала, заставила себя сесть и тут же пожалела об этом. Тело ныло после вчерашней тренировки: плечи, ноги, спина, даже пальцы. Казалось, если меня сейчас потрясти, я рассыплюсь на синяки, усталость и злость.
Но боевой факультет не интересовался моими чувствами.
Через несколько минут я уже натягивала форму, кое-как застёгивала ремни и пыталась собрать волосы, которых теперь почти не было. Короткая стрижка всё ещё радовала: не путалась, не мешала, не давала Риану Вейру лишнего повода схватить меня за косу. Маленькая победа, но победа.
За дверью уже гремели шаги адептов.
День начинался.
И, судя по расписанию, собирался меня добить.
Сначала — утренняя пробежка.
Потом — рукопашная подготовка.
Завтрак.
После завтрака — история мира и магическое право.
Потом основы стихийного контроля.
После обеда — мечи.
Потом новый предмет.
Зельеварение.
Я узнала об этом уже в коридоре, когда мастер Каэрон вручил нам обновлённые свитки расписания. Пергамент развернулся сам, строки вспыхнули ровным синим светом, и напротив третьего послеполуденного колокола появилось новое название.
Основы зельеварения и полевой алхимии.
Я уставилась на строку.
— Это шутка?
Каэрон даже не посмотрел на меня.
— Нет.
— У нас и так полно предметов.
— Теперь будет больше.
— Мастер Каэрон, это уже не обучение, это медленное уничтожение.
Он наконец поднял взгляд.
— Если хочешь, можешь назвать это подготовкой к выживанию. Звучит честнее.
— Мне не стало легче.
— И не должно было.
Рядом кто-то из старших адептов усмехнулся. Я медленно повернула голову. Смех сразу стих.
Хорошо.
Значит, моя репутация девочки, которая может ударить подносом, всё ещё работала.
Но зельеварение…
Серьёзно?
Мне казалось, я только-только начала понимать, как не испарять воду на бытовой магии и как не поджигать рукав наставнику при создании малого шара. А теперь ещё котлы, травы, настойки, яды, противоядия и прочая радость.
— Зельеварение понадобится на практике, — сказал Каэрон, будто прочитал мои мысли. — В поле лекарь не всегда рядом. Иногда у тебя есть только котелок, грязная вода, три травинки и десять минут до того, как яд доберётся до сердца.
— Очень вдохновляющее объяснение.
— Запомни его.
Запомнила.
К сожалению.
Дни потянулись одинаковые.
Тяжёлые, длинные, выматывающие.
Утром — тренировка. Десять кругов по полигону, стойки, удары, падения, снова стойки. На рассвете земля была холодной и влажной, от дыхания шёл пар, сапоги скользили по траве, а мастер Нокт ходил вдоль строя, как живое проклятие боевого факультета.
— Ниже стойка, Аяйвира.
Я опускалась.
— Спина.
Я выпрямлялась.
— Не смотри на землю. Она уже знает твоё лицо.
За спиной кто-то тихо смеялся.
Я сжимала зубы.
После тренировки — завтрак. Я ела много. Без стыда. Каша, мясо, хлеб, яйца, овощи, травяной настой. Всё, что давали. Если моё тело должно стать сильнее, пусть получает еду. Больше я не собиралась экономить на себе, стесняться своего голода или делать вид, что мне хватает половины порции.
Потом — уроки.
В древних залах, где по стенам ползли руны, а свитки сами разворачивались перед наставниками. В аудитории истории висели карты мира, где империи были отмечены золотом, земли демонов — тёмно-красным, эльфийские леса — зелёным, а драконьи хребты — чёрными линиями, похожими на следы когтей. На магическом праве нас учили, какие клятвы имеют силу, почему печать архимага нельзя подделывать и чем грозит неправильное обращение к представителю высшего рода.
Я слушала внимательно.
Не потому что любила право.
А потому что в этом мире незнание правил могло стоить свободы.
На зельеварении всё оказалось хуже, чем я думала.
Класс находился в нижнем крыле Академии, почти под землёй. Там было тепло, влажно и пахло так, будто одновременно варили лекарство, суп, мокрую землю и чью-то неудачную судьбу. Вдоль стен стояли полки со склянками, пучками трав, корнями, сушёными ягодами, порошками в маленьких глиняных банках. На каждом столе — медный котёл, каменная ступка, нож, весы и набор стеклянных пузырьков.
Наставница по зельеварению, магистр Талисса, была худой женщиной с серебряными волосами и глазами цвета сухой полыни.
— Первое правило, — сказала она, проходя между рядами. — Зелье не прощает гордости.
Она остановилась возле одного адепта, который слишком самоуверенно бросил в котёл сразу горсть листьев.
Жидкость внутри вспенилась и плюнула ему в лицо зелёным паром.
Парень закашлялся.
— Второе правило, — спокойно продолжила магистр Талисса. — Зелье не прощает глупости.
Класс притих.
Мне понравилась эта женщина.
Страшная, но понятная.
Мой первый отвар вышел мутным, пах мокрой тряпкой и, по словам наставницы, “мог бы пригодиться, если бы мы хотели отравить сапоги”. Но я не взорвала котёл. Уже успех.
Так проходили недели.
Учёба.
Тренировки.
Учёба.
Снова тренировки.
Вечером — чтение, письмо, бытовая магия и попытки привести комнату в порядок без Рея и Крея.
Мои милые маленькие помощники так и не вернулись.
Иногда я всё ещё злилась на них. Иногда скучала. Иногда ловила себя на том, что хочу позвать Крея, чтобы он убрал книги, или Рея, чтобы он посоветовал, как подогнать рукав. Но потом смотрела на алое дерево у окна и понимала: они боятся. И, возможно, имеют право.