Страница 57 из 88
Риан был выше, старше и, если честно, мог размазать меня по стене одной рукой. Но в тот момент удовольствие от удара стоило риска.
На следующий день он попытался отомстить на тренировке.
Я увернулась плохо.
Он всё равно достал меня по плечу.
Я упала, вскочила, бросила в него ком земли — без заклинания, просто рукой — и снова получила замечание за “недостойное поведение на полигоне”.
Правда, мастер Нокт почему-то не выглядел сердитым.
Он стоял у края круга, скрестив руки на груди, и смотрел на нас с едва заметной усмешкой.
— Вейр, — сказал он. — Если тебя может вывести из равновесия девочка вдвое меньше тебя, тебе стоит пересмотреть самооценку.
Риан побледнел от злости.
Я попыталась спрятать улыбку.
Не получилось.
— Аяйвира, — добавил Нокт, переводя взгляд на меня.
Я сразу выпрямилась.
— Да, мастер?
— Следующий раз бей не кулаком. Сломаешь пальцы. Локтем надёжнее.
Весь курс замолчал.
Я тоже.
Потом осторожно спросила:
— Это совет?
— Это наблюдение. В строй.
С того дня я поняла: наставники не всегда ругали меня за драки.
Иногда они смотрели так, будто проверяли, насколько у меня хватит зубов.
Да, мне доставалось.
Да, я проигрывала чаще, чем побеждала.
Да, на рукопашном меня бросали об землю так регулярно, что я начала различать виды песка на вкус.
Но я перестала просто терпеть.
Если меня задевали — отвечала.
Если толкали — толкала в ответ.
Если лезли слишком нагло — могла дать в нос и сбежать, пока у противника глаза слезились.
И, что самое странное, это начало работать.
Не сразу.
Не со всеми.
Но часть курса перестала видеть во мне только слабую девочку.
Теперь я была слабой девочкой, которая могла вцепиться зубами.
Это, как оказалось, вызывало больше уважения.
Вечерами я возвращалась в комнату разбитая, грязная, иногда с перевязанной рукой или синяком под глазом. Рей каждый раз театрально хватался за сердце.
— Она снова вернулась в разобранном виде!
Крей невозмутимо доставал чистую воду, полотенце и мазь.
— Зато вернулась.
— Это низкая планка.
— Для боевого факультета — приемлемая.
Я смеялась, хотя иногда от смеха болели рёбра.
Потом садилась за стол.
Писала.
Читала.
Учила историю мира, правила этикета, названия магических существ, основы управления резервом.
Мир постепенно становился понятнее.
А я — упрямее.
И где-то к концу первого месяца случилось странное.
Я всё ещё была худшей в группе по контролю магии.
Всё ещё самой слабой физически.
Всё ещё отставала в чтении.
Но уже не чувствовала себя случайной.
Я была здесь.
Падала здесь.
Кровила здесь.
Училась здесь.
И каждый раз, когда беловолосый Риан шипел мне: “Это не твоё место”, я уже не злилась так сильно.
Потому что внутри появился ответ.
Может, не моё.
Пока.
Но я сделаю его своим.
Даже если для этого придётся переломать весь этот проклятый боевой факультет по одной букве, одному синяку и одному удару за раз.Убитая я легла спать просто.
Ночью мне снова снились странные сны.
Не Харун.
Не башни Академии, не полигон, не мастер Нокт с его каменным лицом, не Риан с белыми волосами и вечной усмешкой.
Мне снилась моя прежняя жизнь.
Та самая, которую я вроде бы потеряла, но которая почему-то всё ещё жила где-то во мне — обрывками, запахами, лицами, болью, которую я не просила возвращать.
Я сидела в маленьком кафе у окна.
За стеклом был вечер. По тротуару шли люди, отражались в мокром асфальте огни вывесок, где-то мимо проезжали машины, оставляя за собой глухой шум. В кафе пахло кофе, выпечкой и чужими разговорами. За соседним столиком смеялись две девушки, у стойки кто-то спорил с бариста, а я сидела одна и всё время смотрела на дверь.
Я ждала его.
Одноклассника.
Мы встречались ровно два месяца.
Смешной срок, если подумать. Всего два месяца. Не жизнь. Не судьба. Не большая любовь из романов. Но тогда мне казалось, что это всё равно что-то значит. Два месяца переписок, встреч, его руки в моей, редких улыбок, каких-то планов, которые я боялась строить вслух, чтобы не сглазить.
В тот вечер я накрасилась особенно тщательно.
Тонкая стрелка, помада спокойного оттенка, волосы уложены лучше обычного. Я даже платье надела, хотя по погоде было не очень удобно. Хотелось быть красивой. Не для всех — для него.
Глупо, наверное.
Но мне тогда очень хотелось, чтобы он посмотрел на меня и улыбнулся так, будто рад.
Он опоздал.
Сначала на десять минут.
Потом на двадцать.
Потом почти на сорок.
Я успела выпить половину чая, который уже остыл. Успела пять раз открыть телефон, проверить, не написал ли он. Успела придумать ему оправдания: пробки, дела, забыл зарядку, что угодно.
Когда он наконец вошёл, я сразу поняла: что-то не так.
Он не улыбнулся.
Не поцеловал в щёку.
Даже не извинился нормально.
Просто сел напротив, снял куртку и сказал:
— Привет.
Я смотрела на него и пыталась понять, куда делся тот человек, который ещё вчера писал мне какие-то тёплые глупости перед сном.
— Привет, — ответила я. — Всё нормально?
— Да.
Но нормально не было.
Мы заказали еду.
Ели почти молча.
Я пыталась говорить о чём-то обычном: о работе, о погоде, о каком-то знакомом. Он отвечал коротко. Смотрел не на меня, а куда-то в сторону: в окно, на чашку, на салфетку, на свои пальцы.
И с каждой минутой во мне становилось всё холоднее.
Потому что женщина почти всегда чувствует, когда её уже отпустили.
Даже если ей ещё не сказали.
В конце вечера он положил вилку, выдохнул и наконец посмотрел мне в глаза.
— Нам надо расстаться.
Вот так.
Просто.
Без долгих объяснений.
Без попытки смягчить.
Без “прости, ты хорошая”.
Я даже не сразу поняла, что он сказал. Слова будто прошли мимо и вернулись через секунду, уже острыми, болезненными.
— Почему? — спросила я.
Голос был чужой.
Тихий.
— Я не чувствую, что это моё, — сказал он.
Какая удобная фраза.
Не чувствую.
Не моё.
Как будто я была платьем, которое не подошло по размеру.
Я кивнула.
Не потому что согласилась.
Просто тело не придумало другой реакции.
— Понятно.