Страница 40 из 88
Я взяла кружку с отваром и выпила залпом, чтобы не растягивать мучение.
Горечь ударила по языку, я зажмурилась.
— Ужас.
— Молодец.
— Не хвали меня за страдания.
— Хорошо. Ты мужественно пострадала.
Я фыркнула.
На секунду в комнате стало легче.
Почти спокойно.
Потом я тихо спросила:
— Он придёт?
Лорган понял сразу.
— Кэр?
Я кивнула.
— Не сейчас. И не без моего разрешения.
— Он злится?
— Да.
— На меня?
— На себя тоже, хотя признает это не скоро.
Я ковырнула ложкой кашу.
— Я не хочу его бояться.
Лорган долго смотрел на меня.
— Это разумно.
— Нет. Разумно как раз бояться. Он дракон. Он может меня сжечь, швырнуть, отравить своей кровью…
— Ая.
— Но я устала, — перебила я. — Я устала бояться каждого его шага. Если он опять начнёт рычать, я… не знаю, что сделаю. Но молчать больше не хочу.
Лорган не стал читать мне нотацию.
Он просто сказал:
— Тогда учись. Чем лучше ты понимаешь свой дар и этот мир, тем меньше у других власти над твоим страхом.
Я подняла глаза.
— Ты снова про книги?
— Про книги. Про наставников. Про правила. Про всё.
Я посмотрела на ту самую книгу, которая лежала на краю стола. Буквы внутри всё ещё были для меня чужими, но теперь они не казались стеной.
Скорее дверью.
Тяжёлой.
Закрытой.
Но дверью.
— Я научусь читать, — сказала я.
— Знаю.
— И узнаю, почему его дракон так реагирует.
— Узнаешь.
— И если Кэр ещё раз …
Лорган поднял бровь.
— Ты сделаешь что?
Я подумала.
— Сначала пожалуюсь тебе.
— Мудро.
— А потом назову его козлом мысленно.
Он всё-таки рассмеялся.
Тихо, коротко, устало.
Но рассмеялся.
А я снова взяла ложку и продолжила есть.
За окном окончательно рассвело. Свет ложился на каменный пол, на чашку с горьким отваром, на раскрытую книгу и на руки Лоргана, которые всю ночь охраняли мой сон.
Я не знала, что ждёт меня дальше.
Академия. Наставники. Кэр. Его дракон. Тайна Айи. Моя собственная магия.
Но сейчас я была жива.
Сыта.
И впервые за долгое время у меня появилась цель, которая не сводилась к тому, чтобы просто пережить следующий день.
Я хотела научиться.
Понять этот мир.
И, может быть, однажды перестать быть девочкой, которую все пытаются спасти, проверить или сломать.
Я хотела стать той, кто сама выбирает, куда идти.
Позже я узнала, что провела без памяти шесть дней.
Шесть.
Не один день. Не ночь. Не пару часов, как мне казалось сквозь жар и обрывки голосов.
Целых шесть дней я лежала в комнате башни, проваливаясь то в сон, то в бред, то в какую-то мутную тишину, где не было ни времени, ни боли, ни меня самой. Иногда рядом сидел Лорган. Иногда приходил лекарь. Иногда я будто слышала голоса за дверью, но не могла разобрать слов.
Когда Лорган рассказал мне об этом, я долго молчала.
Мы сидели у окна. Утренний свет ложился на каменный пол широкими бледными полосами. За стеклом шумел город: глухо стучали колёса повозок, где-то звенел колокол, на нижних улицах торговцы уже открывали лавки. В комнате пахло лекарскими травами, воском и свежей водой в кувшине.
Я сидела на кровати, укрытая одеялом до пояса, и чувствовала себя слабой, но уже живой. Не той живой, которая готова бежать и спорить с драконами, а той, которая смогла удержаться на краю и вернуться.
— Наставники уже приезжали, — сказал Лорган.
Он стоял у стола и перебирал свитки. Выглядел усталым. Под глазами залегли тени, волосы были убраны не так аккуратно, как обычно. Кажется, за эти шесть дней он тоже почти не отдыхал.
— Какие наставники? — спросила я.
— Те, кто должен был определить уровень твоего дара. Они увидели твоё состояние и отправили в Магическую академию весть о случившемся.
Я медленно сжала пальцы на одеяле.
— Из-за Кэра?
Лорган поднял глаза.
— Да.
Внутри сразу шевельнулось что-то злое и болезненное.
Кэр.
Я до сих пор помнила терпкий вкус напитка. Его взгляд. Его спокойное «приятного». И потом — жар, вода в снах, голоса сквозь темноту.
— Его накажут? — спросила я тихо.
— Накажут.
— Сильно?
— Не так, как ты, наверное, хочешь, — честно ответил Лорган. — Но достаточно, чтобы он запомнил.
Я фыркнула.
— Пусть помучается.
— Его отправят на границу. Утром уйдёт через портал. Скорее всего, ты его даже не увидишь.
Почему-то от этих слов стало странно.
Я должна была обрадоваться. Правда должна была. Кэр исчезнет. Не будет его злого взгляда, тяжёлого голоса, огня, вечных подозрений.
Но внутри вместе с облегчением кольнуло что-то непонятное.
Наверное, просто злость не успела закончиться.
— Так ему и надо, — пробормотала я. — Козлу.
Лорган строго посмотрел на меня.
— Ая.
— Что? Я мысленно.
— Ты сказала вслух.
— Значит, почти мысленно.
Он вздохнул, но в уголках губ дрогнула улыбка.
— Сейчас тебе нужно отдыхать.
— Нет, — сказала я сразу.
— Нет?
— Покажи мне буквы.
Лорган моргнул.
— Ая, ты только пришла в себя.
— Вот именно. Я уже шесть дней потеряла. Покажи мне хотя бы несколько букв. Я потом буду писать.
Он посмотрел на меня долго.
Сначала строго.
Потом удивлённо.
Потом в его взгляде появилось то самое тёплое выражение, от которого у меня внутри становилось неловко и спокойно одновременно.
— Упрямая.
— Очень.
— Хорошо.
Он подошёл к столу, достал несколько листов плотной желтоватой бумаги и положил передо мной на маленький столик у кровати. Бумага была не такая, как в моём мире. Толще, шероховатее, с едва заметными волокнами. Потом он дал мне пишущее перо — тонкое, чёрное, с острым металлическим наконечником.
Я повертела его в руках.
— А где чернила?
— Это бытовая магия, — объяснил Лорган. — Перо некоторое время пишет само. Потом его нужно снова напитать чернилами.
— Удобно.
— Для тех, кто умеет писать.
Я покосилась на него.
— Вот сейчас было обидно.
— Тогда докажи обратное.
Он нарисовал первую букву.
Плавно, спокойно, выводя линию за линией.