Страница 27 из 88
Большое.
Тяжёлое.
Невозможно настоящее.
Гойл смотрел на него так, будто перед ним лежала не просто ценность, а будущая жизнь.
— Теперь надо разделить, — сказал он.
— Чем?
Он огляделся, нашёл камень потяжелее и уверенно заявил:
— Сейчас попробуем.
Попробовали.
Сначала Гойл бил камнем по краю слитка.
Потом я.
Потом мы положили его на плоский валун и стучали вдвоём, пока руки не начали болеть. Золото даже не поцарапалось толком. Камень раскрошился первым.
— Это точно золото? — выдохнула я, садясь на траву.
— Эльфийское, — мрачно сказал Гойл.
— И что это значит?
— Что обычным камнем его не сломаешь.
— Ты это знал?
Он отвёл взгляд.
— Догадывался.
Я бросила в него сухую ветку.
— Гойл!
— А вдруг получилось бы?
Мы провозились почти час.
Результат: один разбитый камень, мои грязные ладони, злость Гойла и слиток, который выглядел так, будто над нами издевался.
Я устало повалилась на траву.
— Всё. Я сдаюсь.
— Нельзя сдаваться.
— Можно. Я только что попробовала. Очень удобно.
— Нам надо его разделить.
— Позже. Я устала. И скоро обед.
Гойл уставился на меня.
— Ты недавно проснулась.
— И что?
— Уже есть хочешь?
— Да. Я растущий организм.
Он несколько секунд смотрел на меня, потом тихо рассмеялся.
— Ты невозможная.
— Зато живая.
После этих слов мне самой стало странно.
Живая.
Да.
Я всё ещё была жива.
Пусть в чужом теле, с чужим именем, в мире, который пытался меня сожрать, но жива.
Мы спрятали слиток обратно — я тихо сказала «исчезни», и он пропал так же легко, как появился. Потом вернулись в лагерь.
У костра уже готовили обед.
Крепкая женщина с короткими волосами, та самая, что утром будила меня, подозвала меня рукой.
— Ая, иди сюда. Раз уж бегаешь — помоги.
— С чем?
Она сунула мне в руки нож и корзину с корнеплодами, похожими на картошку, только с фиолетоватой кожурой.
— Чистить умеешь?
— Конечно.
На самом деле я не была уверена, но решила, что картошка в любом мире остаётся картошкой.
Я села у костра и начала чистить.
Первые два клубня вышли уродливо — вместе с кожурой я сняла почти половину мякоти. Женщина посмотрела на это, вздохнула, молча показала, как надо, и я стала делать аккуратнее.
Работа оказалась приятной.
Простой.
Понятной.
Нож в руке, корнеплод, корзина, дым костра, голоса рядом. Не надо думать о том, кто я. Не надо объяснять магию. Не надо смотреть Кэру в глаза.
Просто чистить.
Потом я помогала бросать нарезанные овощи в котёл. Обед получился густой — что-то вроде супа с мясом, кислой травой и листьями, напоминавшими щавель. На вкус это было странно похоже на борщ, только лесной, грубый, дымный.
И вкусный.
Я съела всё.
Гойл, конечно, заметил.
— Растущий организм? — тихо спросил он.
— Именно.
После обеда мы снова ушли к тому же месту и снова пытались разделить слиток.
Теперь уже палкой, камнем, острым обломком железа, который Гойл где-то нашёл. Потом пытались царапать край, отколоть угол, даже нагреть на маленьком костерке, который он развёл между камней.
Ничего.
Слиток оставался целым.
К вечеру я уже ненавидела эльфийское золото всей душой.
— Может, его можно просто попросить разделиться? — пробормотала я.
Гойл оживился.
— Попробуй.
Я положила руки на слиток и сказала:
— Разделись.
Ничего.
— Пожалуйста?
Ничего.
— Ну и ладно, лежи цельный, жадная ты железяка.
Гойл прыснул.
— Это золото.
— Мне всё равно.
Когда солнце начало опускаться за деревья, мы сдались окончательно и вернулись в лагерь.
Ужин проходил у костра.
Небо уже темнело, в воздухе пахло дымом и жареным хлебом. Стражники сидели вокруг огня, кто-то рассказывал историю, кто-то чинил ремень, кто-то чистил нож. Кэр сидел напротив, чуть в стороне, и, как мне казалось, специально не смотрел на меня.
Но я чувствовала: он всё видел.
Лорган сидел рядом с Кнаском, ел медленно, спокойно. Когда я опустилась на своё место с миской, он повернулся ко мне.
— Как прошёл день?
— Нормально, — сказала я и сразу принялась есть.
Мне казалось, на этом разговор закончится.
Но Кэр вдруг усмехнулся.
— А ты у меня спроси, командир.
Я застыла с ложкой у рта.
Гойл рядом побледнел.
Лорган медленно повернул голову к Кэру.
— Что ты хочешь сказать?
Кэр откинулся назад, лениво, но глаза его блестели злорадно.
— Они весь день пытались разделить слиток чистого эльфийского золота. Килограммов на пять. Девчонка ловко пользовалась магией — потайной карман, скрытый дар. Очень удобно для маленькой нищенки.
У меня внутри всё оборвалось.
Ложка выпала из пальцев и стукнулась о край миски.
— Золото? — голос Лоргана стал тихим.
Слишком тихим.
— Да, командир, — сказал Кэр. — И я бы на твоём месте спросил, откуда у ребёнка такое золото.
— Мы не воры! — выкрикнула я, вскакивая.
Несколько человек у костра обернулись.
Гойл вскочил следом.
— Она не крала! — заговорил он быстро, сбиваясь. — Ей его подарили. Мужчина. Умирающий. Она… она помогла ему. Вылечила. И он дал ей слиток в благодарность.
Я резко посмотрела на него.
Что он несёт?
Гойл сам выглядел так, будто слова придумывались по дороге и уже жалел, что открыл рот.
Кэр тихо рассмеялся.
— Не верю.
— Это правда! — сказал Гойл.
— Чистое эльфийское золото. Пять килограммов. За лечение? — Кэр посмотрел на Лоргана. — Сам подумай, командир.
Лорган не ответил сразу.
Он смотрел на меня.
Строго.
Не зло, но так, что у меня пересохло во рту.
— Ая.
Я сжала кулаки.
— Я не крала.
— Посмотри мне в глаза.
— Зачем?
— Посмотри.
Голос у него был ровный, но в нём не осталось мягкости.
Я медленно подняла взгляд.
Тёмные глаза Лоргана встретились с моими.
И мир исчез.
Я не упала — меня будто выдернули из собственного тела.
На миг всё вокруг стало белым. Потом чёрным. Потом появились обрывки: лес, трава, драконья тень, Гойл, трактир, шар, осколки, золото в руках.
Я хотела закричать, но не могла.