Страница 11 из 88
— Ай! — вскрикнула я, хватаясь за ногу. — Больно же!
Колено саднило, в глазах выступили злые слёзы. Не от жалости к себе — от боли и ярости. Меня только что пнул какой-то подросток, потом едва не раздавил дракон, а теперь полуголый псих швыряет меня по поляне как мешок.
Прекрасная новая жизнь.
Просто мечта.
— Что ты творишь? — крикнула я, поднимая на него глаза. — Козёл!
Мужчина замер.
Медленно повернул голову.
В воздухе сразу стало холоднее.
— Что ты сказала?
Я пожалела об этом мгновенно.
Но поздно.
Он шагнул ко мне.
— Человечка, — произнёс он тихо, и от этого тихого голоса стало страшнее, чем от крика. — Как ты меня назвала?
Я открыла рот.
Закрыла.
«Скажи, что ничего. Скажи, что он ослышался. Скажи что-нибудь умное».
Но умное не приходило.
Вместо этого я сжала зубы и посмотрела на своё колено. Кожа была содрана, грязь прилипла к ране, боль пульсировала противно и горячо.
— Мне больно, — сказала я уже тише и показала на колено.
Это была не просьба.
Не оправдание.
Просто факт.
Я ведь ребёнок.
Эта мысль ударила внезапно.
Я ребёнок.
Не телом Милы из Петербурга. Не тридцатичетырёхлетняя женщина, которая считала цифры, пила остывший кофе и ругалась на кремы. Здесь — я была маленькая. Худая. Грязная. С детским голосом и тонкими руками.
И взрослый мужчина только что швырнул меня на землю.
От этой несправедливости внутри всё вскипело.
Он увидел это.
И, кажется, разозлился ещё сильнее.
В следующий миг он снова оказался рядом. Слишком быстро. Пальцы сжались на моей одежде у горла, приподнимая меня с земли.
— Ты… — начал он, и в голосе его было что-то дикое.
Я вцепилась в его запястье.
— Отпусти!
Воздуха стало мало.
Голова закружилась.
И вдруг рядом раздался другой голос:
— Хватит, Кэр.
Спокойный.
Жёсткий.
Мужчина по имени Кэр резко повернул голову.
В нескольких шагах от нас стоял ещё один мужчина.
Тоже около тридцати. Высокий, собранный, в тёмной дорожной одежде. Лицо красивое, но не мягкое. На щеке и у виска тянулись тонкие шрамы — не страшные, но заметные. Они делали его лицо не уродливым, а опасным. Живым. Таким, которое видело многое и не всё забыло.
Глаза у него были почти чёрные.
Глубокие.
Тяжёлые.
Он смотрел не на меня — на Кэра.
— Она ребёнок, — сказал он.
— Она вмешалась, — рявкнул Кэр.
— Она едва стоит на ногах.
— Ты не чувствуешь? — Кэр сжал пальцы сильнее. — От неё пахнет не так.
Второй мужчина перевёл взгляд на меня.
Я не знала, что он увидел.
Грязное лицо? Испуганные глаза? Содранное колено? Или что-то ещё — то, что выдало во мне чужую душу?
Он шагнул ближе.
— Отпусти её.
Кэр не двигался.
Между ними повисла пауза.
Тяжёлая, опасная.
Воздух снова стал плотным, как перед грозой. Где-то в небе глухо вскрикнул дракон. Лес зашумел под ветром.
Второй мужчина не повысил голос.
— Я сказал: отпусти.
Кэр резко разжал пальцы.
Я упала на землю, хватая воздух ртом. Горло горело, глаза щипало. Я закашлялась и отползла назад, не сводя с них взгляда.
Кэр смотрел на меня так, будто хотел закончить начатое.
Второй мужчина заслонил меня собой.
Не полностью.
Но достаточно.
— Уходи, — сказал он мне, не оборачиваясь.
Я растерянно моргнула.
— Что?
Теперь он посмотрел прямо на меня.
В его глазах не было нежности. Не было жалости в привычном смысле. Но в них была усталость. И предупреждение.
— Тебе следует идти домой, девочка.
Домой.
Я чуть не рассмеялась.
Домой?
Куда домой?
В Петербург? К маме и бабушке? В комнату с ноутбуком и засохшей чашкой на подоконнике?
Или у этого тела тоже был дом?
Я не знала.
Я ничего не знала.
— Я… — начала я.
Но слова оборвались.
Что-то невидимое толкнуло меня в сторону леса.
Не сильно, но настойчиво. Будто сам воздух решил, куда мне идти. Я споткнулась, удержалась на ногах и обернулась.
Кэр всё ещё смотрел на меня.
Второй мужчина — тоже.
Только его взгляд был другим.
Он будто хотел сказать: беги, пока можешь.
Я сжала зубы, прижала руку к больному горлу и сделала шаг назад.
Потом ещё один.
Лес стоял за спиной тёмный, влажный, чужой.
Но оставаться на поляне рядом с Кэром было страшнее.
Я повернулась и пошла.
Сначала медленно.
Потом быстрее.
Трава хлестала по ногам, колено болело, дыхание сбивалось. За спиной снова раздался низкий рык — не человеческий, драконий. Земля под ногами дрогнула.
Я не оглянулась.
В этот момент я поняла только одно: новая жизнь не собиралась встречать меня мягко.
Она толкнула меня в грязь, показала дракона, дала чужое тело и чужой страх.
И если я хотела выжить, мне придётся очень быстро понять правила этого мира.
Пока он не решил, что я здесь лишняя.
Я шла к лесу медленно.
Не потому что хотела.
Потому что ноги сами двигались вперёд.
Это было самое страшное.
Я пыталась остановиться — правда пыталась. Сжимала пальцы, напрягала всё тело, мысленно приказывала себе: стой, стой, стой! Но ноги продолжали делать шаг за шагом, будто больше не принадлежали мне.
Трава шуршала под босыми — или почти босыми? — ногами. Я только сейчас почувствовала, что обувь на мне была странная: грубая, неудобная, как будто сделанная не для ходьбы, а для наказания. Колено саднило после падения. Горло болело там, где этот псих Кэр успел схватить меня.
Я обернулась через плечо.
Мужчины на поляне становились всё дальше. Кэр ещё какое-то время стоял неподвижно, глядя в мою сторону, будто решал, стоит ли догнать и добить. Второй — тот, со шрамами и тёмными глазами, — что-то говорил ему, но слов я уже не слышала.
Потом деревья закрыли их.
И только тогда ноги наконец стали моими.
Я остановилась так резко, что чуть не упала.
— Да что за…
— Ну ты даёшь, — раздалось сбоку.
Я вздрогнула и резко повернулась.
На краю леса стоял тот самый мальчишка. Грязный, лохматый, в своих ужасных сапогах. Он, оказывается, не убежал далеко. Спрятался между деревьями и ждал. Видимо, из чистого любопытства — посмотреть, убьют меня или нет.
Очень мило.
— Ты ещё здесь? — выдохнула я.