Страница 7 из 14
На пороге стоял Ратмир Александрович.
Лиля невольно затаила дыхание. За эти три недели он заметно изменился. Лицо осунулось, скулы стали еще острее, а под глазами залегли залежи усталости. Он не жил эти три недели — он выживал, сходя со ума в своей пустой, холодной вселенной без нее. Корсаков был одержим этой женщиной, ее мягкостью, ее запахом, ее телом, которое лишило его покоя. Все эти дни он сдерживал себя, чтобы не поехать за ней, не сорваться, дать ей пространство. И сейчас, увидав свою «пышечку» живой и невероятно сексуальной в этом изумрудном платье, он окончательно потерял контроль над своим разумом. В его глазах вспыхнул такой дикий, первобытный и голодный огонь, что Лиле стало по-настоящему страшно.
Ратмир сделал три огромных шага, мгновенно преодолевая расстояние между ними. Его огромная, сильная рука мертвой хваткой перехватила ее за талию, прижимая к своему жесткому телу. Лиля не успела даже вскрикнуть, как он буквально вволок ее в свой кабинет, захлопнул тяжелую дверь спиной и повернул ключ в замке на три оборота. Звук защелкнувшегося замка прозвучал в тишине кабинета как выстрел.
— Ратмир Александрович... пустите... нам нужно поговорить, это важно... — испуганно затрепетала Лиля, упираясь ладонями в его широкие плечи.
— Три недели, Лиля... Ты издевалась надо мной три недели, — прорычал он ей прямо в губы. Его голос был хриплым, сорванным, пахнущим дорогим кофе и ментолом. — Ты уехала, выключила телефон. Ты хоть представляешь, что я чуть не сдох здесь без тебя? Каждую ночь... каждый чертов день я думал только о тебе. О твоих бедрах. О том, как ты стонала под мной. Хватит разговоров. Больше никаких пауз.
Его поцелуй был яростным, сокрушительным, полным накопленного за двадцать один день безумного голода. Он ворвался в ее рот, сминая губы, кусая их до сладостной боли, заставляя ее стонать . Лиля пыталась сопротивляться, в ее голове еще набатом стучала мысль о том, что ей нужно беречь себя, что внутри нее теперь хрупкая жизнь... Но ее собственное, изголодавшееся по настоящему мужскому теплу тело предательски отозвалось на его призыв. Внизу живота мгновенно разлилась знакомая, пьянящая, обжигающая волна жара. Она застонала, обмякая в его руках, и сама прижалась к нему, отвечая на поцелуй с не меньшей страстью.
Ратмир утробно зарычал от восторга, чувствуя ее капитуляцию. Он подхватил ее под ягодицы, с легкостью приподнимая сочное тело, и Лиля послушно обхватила его мощную талию своими полными бедрами. Он донес ее до того самого дубового стола и усадил на край. Его большие ладони бесцеремонно, грубовато задрали подол изумрудного платья вверх, оголяя ее роскошные, гладкие ноги и крутые изгибы бедер.
Ратмир действовал как в лихорадке. Он расстегнул ремень своих брюк, освобождая свое массивное, налившееся стальной жесткостью и пульсирующее от предельного напряжения мужское достоинство. Он развел ее сочные ноги еще шире, его ладонь скользнула под кружева ее трусиков, обнаруживая, что Лиля уже абсолютно мокрая и горячая от желания. Он не стал ждать ни секунды.
Одним мощным, властным и глубоким толчком Ратмир вошел в нее , заставляя Лилю пронзительно, громко вскрикнуть, выгибаясь в спине. Ощущение наполненности было настолько острым, что у нее закружилась голова. Ратмир заполнил ее всю, растягивая ее тесные, горячие стенки своей плотью.
Массивный дубовый стол снова оглушительно заскрипел под их общим весом. Ратмир двигался бешено, жестко, вбивая ее в столешницу со всей своей сокрушительной мужской силой. Он брал ее доминирующе, голодно, словно пытался заклеймить, вписать себя под ее кожу навсегда. Лиля запрокинула голову, ее пышная грудь яростно колыхалась под изумрудной тканью, а из горла вырывались громкие, несвязные, всхлипывающие стоны. Наслаждение росло с каждым его толчком, скручиваясь внутри нее в тугой, звенящий узел, готовый вот-вот взорваться космическим оргазмом. Она понимала, что еще несколько секунд — и она улетит в небытие, полностью потеряв контроль.
Ратмир ускорился, его движения стали резкими, почти животными, он вжимал ее сочные бедра в стол, готовясь к финалу. И прямо на самом пике этой безумной, первобытной страсти, когда экстаз уже подкатывал к ее горлу, Лиля в панике вспомнила о самом главном. Она намертво вцепилась пальцами в его широкие, напряженные плечи, рванула его на себя и, задыхаясь от подступающих спазмов оргазма, выдохнула ему прямо в губы:
— Ратмир... стой... пожалуйста, аккуратнее... я беременна!
Ратмир Александрович резко, как вкопанный, замер. Его мощное, покрытое потом тело мгновенно оцепенело, все еще оставаясь глубоко внутри нее. Весь его жесткий, властный и изголодавшийся вид в одну секунду испарился. Его тяжелый, затуманенный страстью взгляд темных глаз встретился с ее испуганным, умоляющим взором. В огромном кабинете повисла звенящая, оглушительная и огненная тишина, прерываемая лишь их рваным, тяжелым дыханием...