Страница 6 из 14
Первую неделю Лиля жила как в полузабытьи. Она колола дрова вместе с местным соседом-стариком, топила печь, много спала под тяжелым пуховым одеялом и бесконечно плакала. Она выплакивала свою неудавшуюся семейную жизнь, предательство Виталика, его грязные слова, которые въелись в ее подсознание, как токсичная сажа. Через своего адвоката по короткой связи она узнала, что Виталик беснуется в Москве, пытаясь оспорить права на имущество, но адвокат, нанятый ею за приличные деньги, уверенно держал оборону. Лиля пыталась заглушить в себе мысли о Ратмире, но каждую ночь ей снился один и тот же сон: огромный кабинет, запах бурбона и табака, сильные мужские руки, сжимающие ее полные бедра, и низкий хриплый голос, шепчущий:«Моя... вся моя» . Она просыпалась в холодном поту, чувствуя странную, томительную пульсацию внизу живота.
Однако к началу третей недели ее уединения с ее организмом начали происходить странные, пугающие изменения, которые никак нельзя было списать на простой стресс или деревенский воздух.
Все началось с ее аппетитных, округлых форм. Лиля всегда была пышечкой, ее тело отличалось мягкостью и плавностью линий. Но теперь она начала замечать, что ее роскошная, высокая грудь налилась какой-то непривычной, свинцовой тяжестью. Любимый домашний кашемировый свитер, который раньше сидел на ней свободно, вдруг стал обтягивать бюст до предела. Бюстгальтер врезался в кожу, оставляя глубокие красные полосы. Соски потемнели, став болезненными и настолько чувствительными, что даже легкое прикосновение мягкой хлопковой ткани вызывало у Лили судорожный вздох и глухую, тянущую дрожь во всем теле.
Дальше — больше. Каждое утро превратилось в изощренную пытку. Лиля, которая всегда просыпалась легко и с удовольствием варила себе завтрак, теперь не могла оторвать голову от подушки. На нее навалилась дикая, непреодолимая, свинцовая слабость. Руки и ноги казались налитыми чугуном, а в голове царил постоянный, легкий туман.
На исходе третьей недели случился окончательный сбой. Лиля решила побаловать себя и сварить натуральный кофе — запах которого она обожала всю жизнь. Но стоило турке на печи нагреться, и густой кофейный аромат заполнил уютную кухоньку, как Лилю пробил холодный пот. К горлу мгновенно подкатил яростный, удушливый спазм тошноты. Она едва успела добежать до старого умывальника в углу, где ее жестоко, со свистом вывернуло наизнанку чистой желудочной желчью.
Она стояла, опершись дрожащими руками о деревянный край раковины, тяжело дыша. По лицу текли слезы, сердце колотилось в груди как сумасшедшее. Лиля медленно опустила правую ладонь на свой живот. Туда, где под слоем мягкой, уютной жировой прослойки, чуть ниже пупка, ощущалось странное, едва заметное, но твердое тепло.
Внутри нее словно оборвалась невидимая струна. Лиля замерла, боясь сделать даже вдох.
Она бросилась к своему календарю в телефоне. Пальцы так сильно дрожали, что она несколько раз промахивалась мимо экрана. Она начала судорожно высчитывать дни. С Виталиком у них не было интимной близости уже больше трех месяцев до того рокового вечера — они спали в разных комнатах, и муж постоянно придумывал отговорки. Единственный мужчина, который прикасался к ней за последнее время... мужчина, который излился в нее безумной, горячей волной, не сдерживая себя ни на секунду... Это был Ратмир. И это произошло ровно три недели назад. Точь-в-точь. А календарь безжалостно и четко показывал: задержка менструального цикла составляла уже девять дней. Ошибки быть не могло.
Лиля оделась за пять минут, натянула пуховик и буквально вылетела из дома. Ближайшая аптека находилась в районном поселке за три километра. Она шла туда пешком по заснеженной обочине, не замечая ледяного ветра, бьющего в лицо. В голове набатом стучала одна и та же мысль:«Этого не может быть. Я ведь столько лет лечилась от бесплодия, Виталик постоянно таскал меня по врачам, обвиняя в том, что я бракованная... А тут... с одного единственного раза?»
В аптеке она, пряча лицо в шарф под любопытным взглядом местной аптекарши, скупила сразу пять тестов самых разных марок — от дешевых полосок до дорогих электронных. Возвращалась обратно почти бегом.
Ввалившись в холодный дом, она даже не сняла куртку — сразу прошла в ванную. Ожидание пяти минут показалось ей вечностью, проведенной в чистилище. Лиля сидела на табуретке, закрыв глаза руками, и молилась неизвестно кому.
Когда она наконец решилась посмотреть на разложенные на полочке тесты, у нее перехватило дыхание. На всех пяти полосках. Без исключения. Медленно, но абсолютно отчетливо проступали две яркие, жирные красные линии. На электронном тесте четко светилась надпись:«Беременна. 2-3 недели» .
Лиля медленно опустилась на пол, прижимая тесты к своей пышной груди. Из глаз хлынули слезы — но это были не слезы боли, а слезы шока, страха и какого-то глубинного, дикого, первобытного женского торжества. Она не была «бракованной». Она была способна подарить жизнь. Но отцом этого ребенка был Ратмир Корсаков — человек-скала, хозяин империи, мужчина, с которым у нее случилась минутная пьяная связь на рабочем столе. Что ей делать? Как вернуться в офис и признаться мультимиллионеру, что она носит под сердцем его наследника? Лиля понимала: время ее побега истекло. Ей нужно возвращаться в Москву и принять этот бой.
Понедельник. Зеркальный небоскреб «Корсаков Инвест» сиял в лучах холодного зимнего солнца. Лиля шла по мраморному полу вестибюля, чувствуя себя совершенно другим человеком. За эти три недели она неузнаваемо изменилась. Исчезла прежняя робкая, забитая секретарша. Ее кожа словно светилась каким-то мягким, внутренним золотистым светом, каштановые волосы казались гуще и шелковистее, а в глубине карих глаз затаилась великая, царственная женская тайна. Ее формы стали еще чуть более округлыми, налитыми соком — трикотажное платье глубокого изумрудного цвета из плотной, качественной ткани сидело на ней как влитое, обтягивая каждый умопомрачительный изгиб ее фигуры: выдающиеся бедра, крутой живот и тяжелую грудь.
На ресепшене Кристина, заметив Лилю, попыталась было снова открыть свой накрашенный рот для дежурной гадости, но Лиля просто мазнула по ней таким холодным, снисходительным и уничтожающим взглядом, что блондинка осеклась на полуслове и подавилась воздухом. Лиля спокойно прошла к VIP-лифту.
Едва она переступила порог своей приемной на 32-м этаже и положила сумочку на стол, намереваясь включить рабочий компьютер, как массивная дубовая дверь кабинета босса с грохотом распахнулась.