Страница 2 из 14
Он выскочил на лестничную клетку, захлопнув дверь, а его крики еще долго эхом отдавались в подъезде. Лиля осталась стоять посреди разгромленного коридора. Тяжело, со свистом дыша, она опустилась прямо на пол, среди осколков фарфора. Руки тряслись. Сердце выло от боли. Корова. Жируха. Одиночество. Она обняла свои колени, и только теперь из ее глаз хлынули горячие, злые слезы.
Утро пятницы встретило Лилию серостью за окном. Она почти не спала. Всю ночь она просидела на полу, глядя в пустоту. Слёзы высохли, оставив после себя лишь жгучую, саднящую пустоту внутри и воспаленные глаза. Ее роскошное тело отчаянно выло от моральной боли. Каждое слово бывшего мужа застряло в ее сознании, как ржавые гвозди.
Она заставила себя подняться, когда стрелки часов перешагнули за шесть утра. Ей нужно было идти на работу. Холдинг «Корсаков Инвест» был единственным якорем, который удерживал ее на плаву. Лиля подошла к зеркалу в ванной. Из отражения на нее смотрела бледная девушка с роскошными, тяжелыми каштановыми волосами и чувственными губами. Ее аппетитная фигура — широкие округлые бедра, высокая грудь и узкая талия — сейчас казалась ей самой тяжелым бременем. Она натянула самое строгое, закрытое платье-футляр темно-синего цвета, надеясь спрятать в нем свою уязвимость, наложила плотный слой макияжа и туго затянула волосы в безупречный пучок.
Но стоило ей переступить порог зеркального небоскреба холдинга, как иллюзия защиты рассыпалась. На центральном ресепшене, лениво покручивая прядь блондинистых волос, сидела Кристина. Та самая «Kris ». Оказалось, эта девица устроилась сюда работать совсем недавно. Завидев Лилю, она не просто улыбнулась — ее лицо исказилось в торжествующей гримасе. Она дождалась, пока в холле соберется побольше сотрудников у лифтов, и громко, на все фойе, заговорила:
— Ой, Лилечка, доброе утро! Что-то ты сегодня бледненькая. Виталик говорил, ты вчера устроила дома погром? Ты поаккуратнее с нервами, дорогая. В твоем... весе стрессы противопоказаны, сосуды не выдержат. Слышала, вы разводитесь? Ну, оно и к лучшему, мужчине ведь нужна женщина, а не домашний комбайн.
Вокруг послышались смешки. Лиля сжала ручки сумки так, что побелели костяшки. Ей хотелось подойти и ударить эту тварь, но она лишь гордо выпрямила спину, чувствуя, как сочные бедра напряглись под тканью платья, и шагнула в закрывающиеся двери лифта.
Но настоящий ад ждал ее на 32-м VIP-этаже. Едва она вышла из лифта, как из дверей юридического департамента вальяжной походкой вышел Виталик. Ее муж. Точнее, коллега по работе, ведь они делили один офисный этаж. На нем был дорогой, идеально сидящий костюм. Лодыжка под брюками, судя по его легкой хромоте, была перемотана, но лицо выражало абсолютную, сытую уверенность.
Он перехватил ее у кофейного автомата в коридоре, прижав к стене и тихо, так, чтобы слышала только она, процедил:
— Ну что, жируха, выплакалась? Думала, я испугаюсь твоих истерик? Юристы уже готовят документы на развод. Квартиру твоих родителей я распилю пополам, у меня связи, ты же знаешь. Так что останешься ты на улице, толстая, никому не нужная секретарша. Кому ты сдалась со своей огромной задницей? Будешь до конца дней куковать одна. А Кристина... Кристина молодая, упругая, она богиня в постели, не то что твое неповоротливое тело. Скоро на годовщине компании все увидят, кто из нас в выигрыше.
Лиля смотрела на него, и в ее груди, прямо под пышной, яростно вздымающейся грудью, родилась чистая, обжигающая ненависть. Она не стала плакать.
— Пошел вон, мразь, — тихо, но отчетливо выдохнула она. — На годовщине компании ты увидишь, кто из нас останется ни с чем.
Виталик лишь издевательски рассмеялся и пошел по коридору, оставив ее наедине со своим унижением. Лиля сделала глубокий вдох, заставила руки перестать дрожать и вошла в приемную. Ей нужно было работать. Через десять минут загорелся селектор. Низкий, бархатный и до безумия властный голос Ратмира Александровича Корсакова разрезал тишину:
— Лилия Владимировна, зайдите в кабинет. С кофе.
Лиля приготовила идеальный эспрессо и на ватных ногах вошла в огромный кабинет из темного дуба и панорамного стекла. Ратмир сидел в глубоком кожаном кресле, изучая строительные сметы. Он был как всегда безупречен: широкоплечий, мощный, с жестким взглядом темных, почти черных глаз и хищным разлетом бровей. От одного его присутствия воздух в комнате казался наэлектризованным. Быть личным секретарем Ратмира Корсакова — человека, который держал в руках половину строительного рынка столицы, — стоило огромных усилий. Лиля работала с ним два года и всегда держала строгую дистанцию, скрывая свои роскошные изгибы за чопорной офисной одеждой.
Лиля аккуратно поставила чашку на стол, стараясь не выдать дрожь в руках, и уже собиралась развернуться, когда Ратмир медленно поднял на нее глаза. Его тяжелый, сканирующий взгляд мгновенно подметил все: и темные тени под ее глазами, и то, как непривычно бледна ее кожа, и то, как тяжело вздымается ее высокая грудь. Он скользнул взглядом ниже, по изгибам ее тонкой талии и выдающихся, невероятно женственных бедер, которые плотно облегало синее платье.
Ратмир Александрович уже знал об утреннем инциденте на ресепшене — его служба безопасности докладывала ему обо всем. И сейчас внутри этого жесткого миллиардера закипала дикая, собственническая ярость. Он больше года сдерживал себя, глядя на эту роскошную, уютную и манящую «пышечку».
— Лилия, — тихо, но так хрипло, что у Лили по спине побежали мурашки, произнес Ратмир. — Что с вами произошло?
— Все в порядке, Ратмир Александрович. Просто личные проблемы, — тихо ответила она, опустив глаза.
Ратмир встал из-за стола. Он был огромным, на голову выше ее, и когда он подошел вплотную, Лиля инстинктивно затаила дыхание. От него пахло дорогим парфюмом, табаком и чистой мужской силой. Он остановился так близко, что она чувствовала тепло его тела. Его большая, горячая ладонь на секунду зависла в воздухе, словно он хотел коснуться ее лица, но он сжал пальцы в кулак и опустил руку.
— Через три дня — годовщина компании, Лилия, — жестко, сдерживая внутреннее напряжение, произнес он, глядя ей прямо в губы. — Будет грандиозный банкет. Вы обязаны там быть. Приведите себя в порядок. Наденьте самое лучшее платье. Мне нужен мой секретарь во всем блеске. Вы меня поняли?
— Да, Ратмир Александрович, — прошептала она, содрогаясь от странного, пугающего тепла, полыхнувшего между ними.
— Свободны, — отрывисто бросил он и повернулся к окну, тяжело дыша.