Страница 11 из 14
— Если ты не подпишешь, — Ратмир наклонился к его лицу, и в его глазах Виталик увидел свой окончательный приговор, — из этого здания ты выйдешь в наручниках. Мои адвокаты сделают так, что ты получишь максимальный срок в самой жесткой колонии строгого режима. Твоя мать лишится своего дома за твои долги, а твоя фамилия будет внесена в такие черные списки, что после отсидки ты сможешь устроиться разве что ночным сторожем на кладбище. Я уничтожу тебя, Виталий. Медленно и со вкусом. Выбирай.
У Виталика затряслись губы. Весь его мир, построенный на эгоизме, цинизме и наглости, рухнул за несколько минут. Осознание того, КАКОГО монстра он умудрился разозлить, накрыло его с головой. Дрожащими руками, роняя слезы трусости на дорогие бланки, он подписал абсолютно все бумаги, которые перед ним положили.
Через полчаса его, бледного, сопливого и уничтоженного, охрана буквально выставила за шкирку на морозный воздух у входа в небоскреб, швырнув вслед коробку с его личными вещами.
Но на этом карма для предателя не закончилась. Стоя на заснеженном тротуаре, Виталик судорожно пытался сообразить, что ему делать дальше. Карьера разрушена, денег на счетах нет, впереди — позорный развод и полное забвение. Единственным утешением в его глазах оставалась Кристина. Его молодая, упругая, горячая Крис, ради которой он предал Лилю. Он верил, что она поддержит его, ведь они так любили друг друга.
Виталик бросился к центральному ресепшену, надеясь увидеть ее. Но Кристины там не было. На ее месте сидела незнакомая строгая девушка.
— А где Кристина? — хрипло спросил Виталик.
— Кристина уволена полчаса назад по распоряжению руководства. Без выходного пособия и с волчьим билетом в личной карточке, — равнодушно ответила секретарша.
Виталик выбежал на улицу и начал судорожно набирать ее номер. Трубку долго не брали, но наконец послышался недовольный голос Кристины:
— Ну чего тебе, Виталя? Я занята, вещи собираю.
— Крис, малыш! Меня уволили! Корсаков все узнал, он заблокировал счета, забрал все... Крис, мне так нужна твоя поддержка! Давай уедем куда-нибудь...
На том конце провода раздался громкий, издевательский и циничный хохот.
— Ты что, совсем придурок, Виталик? — выплюнула Кристина, и в ее голосе не осталось ни капли той приторной нежности, которой она окутывала его раньше. — Какая поддержка? Куда уедем? На какие шиши, нищеброд? Мне нужен был успешный юрист холдинга с перспективой повышения и долей в московской квартире, а не безработный неудачник с кучей долгов! Из-за твоей тупости и твоей жирной бывшей женушки меня саму вышвырнули с работы! Охрана даже косметичку забрать не дала!
— Крис... но как же... мы же любим друг друга... — пролепетал уничтоженный Виталик.
— Забудь этот номер, придурок. И не смей мне больше звонить. Кому ты нужен, жалкий неудачник? Кукуй теперь один со своими проблемами! — рявкнула блондинка и бросила трубку, мгновенно отправив его номер в черный список.
Виталик медленно опустил руку с телефоном. Вокруг него кружились снежинки, шумела равнодушная Москва, а внутри была лишь выжженная, ледяная пустыня. Он остался абсолютно один. Без денег, без работы, без любимой женщины, у разбитого корыта. Слова, которые он когда-то так жестоко бросил в лицо Лиле:«Будешь до конца дней куковать в одиночестве, ты никому не нужна» , — вернулись к нему бумерангом, ударив наотмашь. Справедливость восторжествовала.
Вечером того же дня Ратмир вернулся в свой загородный особняк. Вся его ярость и жесткость остались там, в зеркальном небоскребе столицы. Переступая порог их огромной, залитой мягким светом спальни, он снова превратился в любящего, одержимого своей женщиной мужчину.
Лиля ждала его, сидя на краю огромной постели. На ней был свободный домашний халатик из нежного белого шелка, который подчеркивал ее сочную, аппетитную фигуру. Увидев Ратмира, она инстинктивно поднялась, вглядываясь в его лицо.
— Все кончено, девочка моя, — тихо произнес Ратмир, закрывая дверь на замок и направляясь к ней. Он подошел, обнял ее за талию и прижал к себе, зарываясь лицом в ее пахнущие лавандой волосы. — Твой бывший муж больше никогда не появится в твоей жизни. Он подписал все бумаги. Развод оформлен. Квартира твоих родителей принадлежит только тебе. Он уволен и уничтожен как юрист. Его девка тоже вышвырнута вон. Ты свободна, Лиля. Полностью свободна.
Лиля тихо охнула, и из ее глаз хлынули слезы — облегчения, благодарности и безграничного счастья. Она обняла его за мощную шею, прижимаясь всем своим пышным телом к его груди.
— Спасибо тебе... спасибо, Ратмир... — шептала она, покрывая его лицо, скулы и губы быстрыми, горячими поцелуями.
От ее благодарности, от близости ее мягкого, такого желанного тела, внутри Ратмира мгновенно вспыхнул привычный, голодный пожар. Беременность сделала Лилю еще более чувственной, ее гормоны бурлили, требуя мужской ласки. Ее высокая грудь тесно прижималась к нему, а сочные бедра двигались у его паха, заставляя его мужское достоинство мгновенно налиться стальной жесткостью.
— Лиля... ты сводишь меня с ума... — прохрипел Ратмир, его руки бесцеремонно распахнули полы ее шелкового халатика, обнажая ее роскошное, сочное обнаженное тело.
Он подхватил ее на руки, уложил на мягкие простыни и навис сверху. Его поцелуи стали голодными, глубокими, заставляя Лилю стонать навзрыд. Он ласкал ее пышную грудь, сжимал ее бедра, оставляя на них жаркие следы своих губ. Ратмир действовал мощно, страстно, но с той самой безумной, оберегающей нежностью, помня о ее положении.
Он развел ее сочные ноги в стороны и одним глубоким, плавным толчком вошел в нее. Лиля громко вскрикнула, закидывая голову назад. Ратмир начал двигаться в размеренном, но умопомрачительно глубоком темпе, выбивая из нее громкие, прерывистые стоны. Кровать скрипела в такт их движениям, а в полумраке спальни разносились лишь звуки их дикой, зрелой страсти.