Страница 27 из 94
— А если разные — тогда это мы будем виноваты, что не научили.
Он был прав в обе стороны, и мне это тогда показалось остроумным, а через год я понял, что он мне за полминуты изложил всё, ради чего я потом полтора года писал листы.
Карцев вошёл в четвёртом часу.
Невысокий, лет тридцати пяти, в сапогах, забрызганных до колена; шёл он с аэродрома пешком, хотя за ним посылали машину. Не поздоровался. Сосчитал нас, потом посмотрел на стол.
— Кто из вас писал про землю?
Мы встали.
— Оба.
— Кто первый?
— Он, — сказал Горелов.
— Он, — сказал я. — Про землю первым сказал он.
Карцев посмотрел на нас, потом на стол, потом опять на нас.
— Ясно, — сказал он. — Садитесь.
Он снял фуражку, положил её на стол козырьком к себе и один раз коротко провёл ладонью по волосам.
Он вынул из планшета тот самый список девяти фамилий, положил перед собой и накрыл ладонью.
— Соколов. Вы просились в полк.
— Так точно.
— Не отпущу.
Горелов рядом чуть повернул голову и опять уставился в пол.
Я молчал.
— Объясняю. — Он не убирал ладони. — У меня девять человек, из них шесть и на ЛаГГе-то не летали, а машин новых пока нет ни одной. Первые пойдут с конвейера летом, воевать на них — ещё позже.
Люди и машины. Именно это Руднев назвал шестнадцатого, и вот оно вошло в комнату и село напротив.
— Ваша бумага говорит, что переучивать надо на земле и что проверять должен не автор. Хорошо. Вот и проверим — на моих людях и без вас в каждой кабине.
— Разрешите одно условие.
— Не разрешу, но говорите.
— Если оно не сработает, я хочу знать, на чём именно. Не «не пошло», а на какой строке.
— Это не условие, это работа. — Карцев положил ладонь на список. — Записывать будете сами, а докладывать — Горелов. Я вас не в помощь беру. Я вас беру, чтобы посмотреть, работает ли ваша бумага, когда вы стоите в стороне и вам нельзя вмешаться. Если работает — пойдёт дальше. Если нет — я её порву, и вы поедете в свой полк.
— Согласен.
— А вас, Горелов, — Карцев повернулся, — беру строевым. Инструктором. У вас на ЛаГГе больше всех из тех, кого мне дали.
— Есть.
— И вот что. Техников мне не додали четырёх. Так что первые две недели ваши люди будут ковыряться в машинах сами, и если вам это не нравится — мне тоже.
— Теперь главное.
Он снял ладонь со списка, но так и не заглянул в него.
— Первый учебный вылет поведёт не старший по званию. И не тот, кто это придумал. Кого поведу — скажу за час до вылета, и никто из вас двоих заранее не узнает.
— Почему? — спросил Горелов.
— Потому что если ваша бумага работает, — сказал Карцев, — то ей должно быть всё равно, кто её выполняет. А если не всё равно — я хочу это увидеть до боя, а не после.