Страница 34 из 49
Глава 18
– Они исчезли! – срывающимся от волнения голосом выпалил Денис, подбегая к кабинету математики.
– Кто? – в недоумении развела руками Ира.
– Да сфинксы же!
«Ну вот, началось», – подумала я. Хотя, спроси меня сейчас, что́ началось, я бы не ответила. Просто чувствовала: всё это неспроста.
Ира схватилась за рукав Дениса:
– Ты уверен?
– Конечно! В утренних новостях по телику сказали. – Денис присел на корточки, шумно переводя дыхание. – Нин, а ты разве не видела, что их нет на месте, когда в школу шла?
– Так я через другую арку выходила.
– Ну, тогда понятно. А где Воронцов? Проспал, что ли?
– Он в оккупации, – ехидно сказала Ира, кивнув головой в сторону коридора.
Там стояли Саша и Оля Лосева. Она не отходила от него ни на шаг с тех самых пор, как он пришёл в школу, – цокала рядом своими каблуками с металлическими набойками. До чего ж противно они стучат по каменным ступенькам.
Денис присвистнул и неодобрительно покачал головой:
– Взялась-таки за него Лосева.
– Интересно, куда Алекс дел сфинксов, – пробормотала я, открывая в телефоне сайт с городскими новостями и изо всех сил стараясь не пялиться в сторону Воронцова.
– Думаешь, это Алекс? – спросила Ира.
– А кто ж ещё, – ответил вместо меня Денис. – Точно его рук дело!
– Надо на следующей перемене ещё к Ван Гогу заскочить, узнать, как дела у Маркизовой и компании…
Не успела я договорить, как до нас донёсся громкий голос Лосевой:
– Представляешь, эта бабка вообразила, что мне интересно знать, как она в Париже позировала какому-то фотографу лет сто назад… Бу-э.
Олино лицо скривилось, как будто она только что проглотила лимон, приправленный горчицей, жгучим перцем и рыбьим жиром.
Воронцов закатил глаза.
– Ну совсем не с кем было пообщаться в этом яхт-клубе. Почему вы с отцом не приехали тоже?! Пришлось уехать в воскресенье с самого утра, чтобы со скуки не помереть, – попеняла Оля, надув губки и сердито тыкая Сашу в грудь указательным пальцем.
Ему, наверное, больно. Ногти у Лосевой длинные, острые… и покрыты ярко-розовым лаком. Не хотелось в этом признаваться, но они одновременно и бесили меня, и нравились.
Я вздохнула и поглядела на свои пальцы с коротко стриженными ногтями. Аккуратно, но совсем не барби-стайл. И один ноготь, на указательном пальце, какой-то кривой по краю.
Попробовала представить себя с розовыми коготками, как у Оли. Наверное, это будет смотреться смешно. А жаль… Интересно, мальчики обращают внимание на маникюр?
– Пора, красавица, проснись! – гаркнул над моим ухом Туча, проходя в класс.
От неожиданности я вздрогнула и выронила телефон.
– Илья, разве можно так пугать человека, – беззлобно возмутилась Ира. – Нина чуть телефон не разбила. Хорошо, что хоть экраном вверх упал!
– И правда повезло, что экраном вверх, – натянуто улыбнулась, поравнявшись с нами, Лосева и зачем-то притопнула правой ногой.
Снизу раздался резкий неприятный «хрусь». У меня перехватило дыхание и даже в глазах потемнело на несколько секунд. Такого вероломства я не ожидала даже от Лосевой!
– Ой, – удивлённо округлила глаза Оля, процокав несколько шагов в сторону от останков моего телефона. – Нет, не повезло – он всё-таки разбился. Какая неприятность!
В её тоне сквозила неприкрытая издёвка.
Одноклассники возмущённо зашумели.
– Лосева, да ты просто злобная мегера! – воскликнула Ира и растерянно посмотрела на меня. – Нина, не расстраивайся.
Как же тут не расстраиваться. Телефон у меня был не очень дорогой, но хороший: памяти много, камера отличная, и батарея долго заряд держит. А после встречи с каблуком лосевской туфли его можно использовать только в качестве пазла. И ещё надо будет как-то объяснить родителям, что с ним произошло, а это самое ужасное. Врать про неудачное падение с двадцатого этажа экраном на торчащий гвоздь не хотелось. Рассказывать о наших с Олей сложных взаимоотношениях – ещё больше.
– Ребята, никто не снимал, как Лосятина телефон раздавила? – громко спросил Витя Никифоров.
– Да кто бы успел? Всё так быстро произошло, – вздохнула Гаяне.
Оля громко хмыкнула и обернулась к Саше:
– Шурик, пойдём скорее в класс, урок сейчас начнётся. Только осторожно, не поскользнись – тут мусор на полу!
Тот недобро поглядел на неё и громко прошипел сквозь зубы:
– Лосева, ты меня достала! Какая же ты мерзкая… Держись подальше от Нины!
Оля, остолбенев, молча открывала и закрывала рот.
– И вообще, – продолжил Воронцов, – если ты ещё хоть раз назовёшь меня Шуриком, я… я…
Он начал оглядываться по сторонам, словно пытаясь найти на стенах подсказки, чтобы закончить свою мысль.
– Короче, я не знаю, что сделаю! – выпалил он. Затем резко развернулся и зашагал прочь от класса.
Как хорошо, что сегодня на математике мы не проходили новую тему, а всего лишь повторяли проценты. Учи́теля, Антона Валентиновича, я почти не слушала. Просто машинально решала примеры с доски. Мысли были заняты другим – уж слишком богатым на впечатления выдалось утро перед уроками, и в моей голове шла активная обработка полученных данных.
Во-первых, пока происходили драматические события с участием моего телефона, Дэн в сторонке изучал свежие новости.
Оказалось, что сфинксы самостоятельно продефилировали по Моховой в сторону Невы около четырёх часов пополуночи. Об этом следователям и журналистам сообщил самый бдительный жилец нашего дома Леонид Багратионович Погосян. Информацию подтвердили двое заикающихся прохожих, которым не спалось этой ночью.
Вообразить, как каменные изваяния передвигались без посторонней помощи, у меня не получалось даже в самой смелой фантазии, поэтому решила пока не зацикливаться на этой новости.
Во-вторых, за меня вступился Саша! Оля после его короткой, но пылкой речи ещё пол-урока громко шмыгала и оглядывалась назад, чтобы пробуравить меня взглядом, не обещающим ничего хорошего. Антон Валентинович даже предпринял пару попыток отправить её домой, потому что решил, что та изнемогает от насморка.
В-третьих, Саша совсем отбился от рук и прогуливает математику. А если его отец об этом узнает?! Страшно представить, что тогда будет. О чём только думает этот несносный и непонятный Воронцов!