Страница 33 из 49
– Этикет в то время не позволял незамужним девушкам появляться в обществе постороннего мужчины. К тому же Зорина была уже просватана, – пояснила я, и Ира продолжила.
Историю Прасковьи она запомнила очень хорошо, поэтому расписала всё в красочных подробностях.
Пока бесстыд-ная молодёжь портила репутацию – свою и купца Зорина, – сам он, вместе с будущим зятем Константином, женой Еленой и… дочерью Прасковьей, прогуливался неподалёку от Инженерного замка. Там-то они и встретили выходившего из Летнего сада младшего унтер-офицера Петровского с деви́цей, как две капли воды похожей на молодую барышню. С дамами тут же случилась громкая истерика. Событию тому было немало свидетелей.
Подозрительную парочку задержали. Девушка твердила, что она Прасковья Зорина, купеческая дочь, а Петровский Евгений Варфоломеевич – её жених. Больше от неё ничего не добились. Она вообще пребывала в полном беспамятстве, словно и не жила до этого дня.
Петровский тоже казался невменяемым. По его словам, девушку он встретил, прогуливаясь в Летнем саду, и принял её за Прасковью Зорину, в которую был давно и, увы, безнадёжно влюблён. Купец Зорин подобрал для своей дочери более выгодную партию, а несчастному Евгению Варфоломеевичу оставалось только мечтать о женитьбе на возлюбленной и страдать от неосуществимости этих мечтаний. Этим он, собственно, и занимался, прогуливаясь в дубовой аллее, когда предмет его любви вдруг бросился из-за кустов прямо к нему на шею.
Всё это выглядело крайне подозрительно. Не добившись других признаний, младшего унтер-офицера разжаловали в рядовые и сослали в Архангельскую губернию, от греха подальше.
Кем же на самом деле была лже-Прасковья, осталось загадкой. Ни родственники, ни какие-то другие знакомые девицы не объявились. Поэтому несчастную отправили в дом призрения
[17]
[Дом призрения – в дореволюционной России так называли благотворительное заведение, в котором находили приют бедные, сироты или неизлечимо больные люди.]
. Наверное, там бы она и сгинула. Но Зорину стало жаль девушку, которая была так похожа на его любимую дочь. Он забрал её из богадельни, как только сыграли свадьбу настоящей Прасковьи и та уехала жить к мужу.
Сироту на всякий случай окрестили, нарекли Акулиной. Она оказалась барышней воспитанной, с хорошими манерами и покладистым характером. Ку́люшка умела читать, писать, вышивать, вальсировать, играть на фортепиано и ещё бегло говорила по-французски. Купец с женой на неё не нарадовались. Только переживали, что девушка никак не может забыть бывшего унтер-офицера Петровского и оттого часто грустит. Вроде как Зорины через год-другой подыскали Акулине хорошего жениха. А что случилось с ними дальше, неизвестно.
– Бедолага, пострадал из-за своей любви, – подытожил мой рассказ Денис.
– Жалко парня, – согласился Воронцов. – Случайно оживил свою мечту и тут же её лишился.
– А может, он знал о волшебных свойствах дуба и специально это сделал? – предположил Дэн.
– Вряд ли, – ответила я. – Из всех подозрительных случаев в Летнем саду этот в списке идёт первым.
– И всё-таки при чём тут сфинксы? – спросила Ира. – Как эта история доказывает, что они и есть хранители?
– История с лже-Прасковьей случилась двадцать седьмого мая тысяча восемьсот тридцать второго года. Примерно в это же время сфинксов доставили в Петербург.