Скальпель против магии

Глава 22. На пороге больших перемен.

Он решил отправить депешу в столичный Медицинский департамент, где доложит, что неизвестный шарлатан нарушает государственные циркуляры, использует несертифицированное оборудование в виде винокуренных перегонных кубов, и вводит в вены смертельно опасные дозы поваренной соли, что по учебникам того времени считалось просто безумием.

Инквизитор предполагал, что на доктора заведут официальное уголовное дело за "незаконное врачевание и преднамеренное отравление подданных империи". И вот тогда этот выскочка станет преступником не только для церкви, но и для закона.

И последним этапом должна была стать смертоносная ловушка в виде «Эпидемия на заказ». Это был самый коварный и циничный пункт плана фон Штерна. Он понимал, чтобы окончательно уничтожить авторитет хирурга, его метод должен дать громкий, ужасающий сбой.

Для этого Инквизитор прикажет своим агентам тайно пропустить через кордон к доктору заведомо безнадежных, уже полумертвых больных на четвертой (алгидной) стадии холеры, у которых начался тотальный некроз тканей.

Одновременно с этим люди фон Штерна подольют в бочки с дистиллированной водой, которые банда Козыря развозит по городу, обычную воду из зараженного чумного колодца. И превратят ее в яд. По городу прокатится волна смертей среди тех, кто пил «докторскую воду». ИТ вот тогда Фон Штерн сможет торжествовать: — Смотрите! Механизм вашего часовщика сломался! Ваша наука бессильна против гнева Господня!

— Ваша позиция ясна, Зубов. Вы чертовски убедительны, — тихо произнес фон Штерн. — Но Трибунал судит по плодам. Логика не спасает от костра, если за ней скрывается дьявольский умысел. Мне нужны доказательства. Практические. Расскажите о ситуации в городе с эпидемией холеры?

— Хорошо! — кивнул Зубов, — в эпидемии было несколько этапов.

Первый это занос инфекции. В город на барже по реке Оке (или местной речушке Павловке) прибыл беглый бурлак или бродячий сезонный рабочий из низовьев Волги, где холера уже свирепствовала. Он был "вибрионосителем" — страдал легким расстройством желудка, которому никто не придал значения.

Второй этап, это заражение общего источника. Свои испражнения приезжий смыл прямо в реку выше по течению от городского водозабора или воспользовался общественным колодцем на базарной площади. Холерный вибрион Коха мгновенно попал в грунтовую воду. Важную отягощающую роль сыграла фактор погоды. Стоит засушливое, аномально жаркое лето. Вода в колодцах обмелела, прогрелась до двадцати пяти — тридцати градусов Цельсия — идеальный термостат для размножения бактерий.

Потом началась первая вспышка. Через два дня, потому что инкубационный период холеры — от нескольких часов до пяти дней, одновременно слегли три семьи из беднейшей слободки, бравшие воду из базарного колодца. К вечеру они умерли от безудержной рвоты и жидкого стула, напоминавшего «рисовый отвар».

И начался взрывной рост. Это произошло, потому, что родственники обмывали покойников, сливали воду в огороды, не мыли руки. На поминках накормили соседей. Через неделю Павловск охватила паника: ежедневно заболевали десятки людей. На рынках запретили продавать сырые квас, арбузы и молоко. Ну а дальше Вы наверное, все знаете.

— Разберемся! Напишите мне подробный отчет и представьте завтра утором. Я расположусь у отца Варлаама. Власть данной мне Трибуналом я пока закрываю Вашу лавочку и налагаю запрет на прием тут всех пациентов, до особого распоряжения! — властно произнес Инквизитор, — и не заставляйте меня выставить возле вашего дома церковную гвардию или вызвать для этого войска!

— Как Вам только не стыдно! — вдруг вскочила возмущенная Дуняша, — Иван Петрович себя не жалел, людей лечил, город спас! А Ваши маги и церковники вместо того, чтобы люд лечить и утешение страждущим и умирающим оказывать закрылись у себя и носа не казали! Их не хотите проверить?

— Молчи, девка! Не твоего босяцкого ума это дело! — одновременно взвизгнули Штольц и отец Валаам, над головами которых замаяли призраки служебных расследований.

— Какая она вам девка, господа! — вскочил Иван Петрович, — да она святая! Без ее помощи половина города бы вымерла.

— Вы святоша и немчура, говорите да не заговаривайтесь! — прошипел злобно старший бандит, — Мы Евдокию Васильевну в обиду не дадим! Сами труса праздновали, когда она среди холерных жизнью рисковала.

— Вы мещанского происхождения? — брезгливо произнес инквизитор, — так имейте ввиду. В отличии от захудалого, но все-таки дворянина Зубова, Вы лишены многих привилегий и защит! Он еще ответит за укрывательстве контрабандистов, незаконном использовании кокаина и проведении медицинских процедур силами безродной девки, не имеющей на то диплома от Академии магов! А ты, поедешь у меня на каторгу гораздо быстрее! За самовольное вскрытие вен во время эпидемии! У меня на руках все бумаги есть. Готовься, вечером я тебя арестую.

Зубов сел у стола, обхватив голову руками. Рядом у стены стояла Дуняша. Её пальцы судорожно теребили край застиранного медицинского фартука. На её щеках горели пунцовые пятна.

— Вот церковная крыса, — раздался тихий, но отчетливый шепот старшего бандита. Фон Штерн брезгливо сделал вид, что не услышал его слов. В комнате повисло вполне осязаемое напряжение.

Во дворе послышался стук копыт и шум подъехавшего экипажа. Потом раздался знакомый возмущенный властный женский голос:

— Дорогу! Я княжна Елецкая! Ну-ка пропустите меня немедленно! Что? Вериги до конца жизни носить хочешь? Прочь с дороги, чернец!

Дверь в сенях распахнулась и приемной явила свой светлый лик разъяренная княгиня Алина Николаевна Елецкая, собственной персоной. В руках она держала большой футляр.

— Здравствуете, господа! Здравствуй, Дуняша! Что тут происходит? — она в упор посмотрела на фон Штерна, — господин инквизитор, что Вы делаете в заведении, которая находится под моим покровительством?

— Добрый день, Ваша Светлость, — небрежно кивнул представитель Трибунала, который если говорить правду, никак не ожидал увидеть ее тут, — нами получен сигнал от верных слуг церкви о том, что в этом заведении нарушаются законы божие и человеческие! Я тут с целью проверить обоснованность этих сигналов, и просто выполняю свою работу. Вынужден откланяться. Господин лекарь, завтра жду Вас у себя с отчетом. Честь имею! — и фон Шольц вместе с отцом Варлаамом и Штольцем покинули комнату. Вскоре застучали колеса экипажа и гости уехали.