Страница 60 из 66
При свете догорающей свечи Варлаам выводил размашистые буквы на пергаменте с черной сургучной печатью епархии:
«…В Высший Инквизиторский Трибунал по делам веры и тайных искусств в Санкт-Петербурге. Доношу со страхом и скорбью, что в Тверской губернии объявился опаснейший еретик и чернокнижник, именующий себя земским лекарем Иваном Зубовым. Помянутый Зубов, используя дьявольское кокаиновое зелье, лишает людей ниспосланной свыше боли и совершает кощунственные вскрытия тел. Более того, в свои тёмные дела он вовлек девицу из знатного рода — княжну Алину Елецкую, коя, презрев заветы Академии, использует магию Жизни для сокрытия его богопротивных злодеяний и подпитки его бесовской силы. Налицо тайный союз ведьмы и колдуна, кои под видом „новой медицины“ совращают умы простолюдинов и подрывают авторитет Церкви и Власти…»
Отец Варлаам бережно свернул пергамент и передал его стоящему в тени доверенному гонцу.
— Скачи без остановок. Прямо в руки Главному Инквизитору. Пусть Трибунал высылает в Тверь Святых Братьев-карателей. Против Инквизиции губернатор пойти не посмеет, а чернокнижника Зубова и его высокородную пособницу мы увидим на костре.
Гонец беззвучно растворился в ночи. Над амбулаторией затягивалась смертоносная петля столичного следствия, и на этот раз враг шел не с ножами, а с абсолютной законной властью карать и миловать.
Карета Высшего Инквизиторского Трибунала — глухая, оббитая черной кожей, без гербов, но под конвоем шестерых конных стражей в стальных полумасках — прибыла в Тверь без предупреждения. Переговорив с губернатором, посланец Трибунала немедля, направился в Покровск, где уже сняли холерный карантин. Первым делом он навестил отца Варлаама, которй уже потирал руки, ожидая немедленных арестов, но присланный из Санкт-Петербурга Высший Инквизитор, граф Ксаверий фон Штерн, оказался человеком совершенно иного склада.
Моложавый, сухопарый, с тонкими губами и абсолютно седыми, аккуратно зачесанными волосами, он не носил тяжелых крестов и не брызгал слюной, крича о бесах. На нём был строгий суконный сюртук стального цвета и безупречно белое жабо. Фон Штерн обладал блестящим университетским образованием, читал труды европейских естествоиспытателей и считал, что истинное искоренение ереси требует не слепой ярости, а хирургической точности мышления.
Утром он переступил порог амбулатории. Отец Варлаам и Конрад Штольц семенили следом, победоносно поглядывая по сторонам.
Зубов и Дуняша встретили гостей в главном зале. Пётр Алексеевич, заметив стальной, сканирующий взгляд инквизитора, мгновенно понял: перед ним умный, системный и смертельно опасный противник.
— Итак, лекарь Иван Зубов, — фон Штерн мягко, почти изящно снял лайковые перчатки. — Священный Синод обеспокоен вашими… изысканиями. Отец Варлаам утверждает, что вы крадете у Господа право на страдание, усыпляя людей кокаиновыми зельями, и оскверняете плоть, рассекая её ножами. Что вы скажете в свое оправдание перед лицом полномочного представителя Трибунала?