Страница 45 из 66
— Чуть левее вашего долота… там, под слоем гноя, истончилась стенка глубокой артерии бедра, — быстро заговорила она, её голос звенел от напряжения. — Сосуд едва держится. Если вы ударите еще раз, он лопнет прямо внутри костного канала. Я… я вижу пульсацию. И я вижу микробы, о которых вы говорили. Они облепили кость чуть выше.
Зубов на секунду замер, оценивая масштаб возникшей проблемы. Молодая женщина выдала идеальную топографическую картину скрытых полостей.
— Умница. Корректирую доступ. Магистры, лить марганцовку прямо в рану! Живо!
Да, марганцовка в конце девятнадцатого века не просто была, она находилась на пике своей популярности в медицине. В то время её называли на латыниKalii permanganas(перманганат калия). В англоязычных странах конца девятнадцатого века она была широко известна как «жидкость Конди» (Condy’s fluid) или «кристаллы Конди» — в честь химика Генри Конди, который в середине девятнадцатого века годах запатентовал её как дезинфицирующее средство.
В отличие от едкой карболки, слабый водный раствор марганцовки (бледно-розовый) не сжигал живые ткани. Хирург мог смело промывать им глубокую костную полость бедра после работы острой ложкой Фолькмана. Марганцовка — сильнейший окислитель. При контакте с гноем, кровью и бактериями она мгновенно выделяет активный кислород, раствор при этом шипит и становится коричневым. Кислород буквально взрывает оболочки бактерий, очищая рану. Крепким, темно-бордовым, раствором лекари мыли руки перед операциями и дезинфицировали хирургическое поле, если под рукой не было йода.
А вот применение карболки внутри раны было категорически запрещено. Если бы лекарь вскрыв квадрицепс, дошел до бедренной кости, вычистил гной острой ложкой и решил бы залить полость кости карболкой — он просто бы убил пациента. Даже дух процентный раствор фенола внутри глубокой раны намертво выжигает живые мышечные волокна и надкостницу. Ткани превратятся в безжизненный струп. Карболка мгновенно всасывается в кровь через открытые сосуды кости и мышц. У пациента откажут почки, моча станет черной (классический признак отравления фенолом), наступит паралич дыхательного центра, и он умрет в судорогах прямо на столе. Все это попаданец хорошо знал.
Используя подсказки Алины, как высокоточный навигатор, Зубов ювелирно обошел опасный сосуд. Острой стальной ложкой Фолькмана он выскоблил пораженный костный мозг, а Алина, вместо хаотичного исцеления всего подряд, по его команде применила точечный, выжигающий микро-импульс магии Жизни строго на границе здоровой ткани, мгновенно стерилизуя рану и запечатывая мелкие капилляры. Это был идеальный симбиоз науки двадцать первого века и медицинской магии этого мира.
Когда Зубов установил резиновые дренажи и наложил послойные швы, за окнами дворца уже занимался бледный весенний рассвет. В углу затаив дыхание на все смотрела мама больного.