Страница 42 из 66
Княжна посмотрела на него, и страх в её глазах окончательно сменился решимостью. Медицинская наука нового времени выходила на уровень всей губернии.
Сборы были недолгими, но лихорадочными. Зубов лично отбирал инструменты, безжалостно бракуя всё, на чём замечал хотя бы малейшее пятнышко. В тяжёлый кожаный саквояж отправились ампутационные ножи, пила Джигли, долота, зажимы Пеана, а также весь оставшийся запас драгоценного гидрохлорида кокаина и три тёмных флакона с чистейшим медицинским хлороформом. По приказу лекаря Дуняша бережно упаковала их в коробки с ватой.
Они уже стояли у кареты, когда к ним подбежал посланец от Козыря.
— Погоди, док, — хрипло выдохнул посыльный, протягивая Зубову сложенный вчетверо клочок плотной серой бумаги, запечатанный невзрачным оттиском перстня без узоров. — Атаман велел передать. Тверь — город большой, там свои законы. Церковники и управские — это полбеды. В губернском центре сейчас неспокойно, ухо надо держать востро. Ежели прижмёт, или какая паскуда посмеет косо взглянуть — ступай в Затверечье, к трактиру «Кабан». Найдёшь там человека по кличке Седой. Отдашь эту маляву. Мои тверские братья их из-под земли достанут и тебя в обиду не дадут. Жизнь за ним, док, помни.
Зубов молча кивнул, спрятал записку в глубокий карман пальто и ответил:
— Передай мою благодарность, Козырю. Пусть бережет швы. И не вздумает пить сивуху, иначе сгниет изнутри, и никакой скальпель не поможет.
Через минуту тяжёлая губернаторская карета, подпрыгивая на ухабах, уже неслась по Тверскому тракту в окружении четверых вооружённых солдат на резвых конях.
Внутри экипажа пахло дорогой кожей и дегтярным мылом. Напротив Ивана Петровича сидели Алина Николаевна и Дуняша. Из соображений безопасности и ради удобства княжна сменила пышное платье на строгий дорожный костюм. На Дуняше было ее обычное платье. Чистые халаты лежали в отельной сумке.
— Итак, коллеги, — Зубов устроился поудобнее, достав из кармана карандаш и чистый блокнот. — Времени у нас мало, а задача предстоит колоссальная. Забудьте на время всё, чему вас учили в вашей Академии. Забудьте про «потоки энергии» и «духовные матрицы». Сейчас мы будем говорить на языке анатомии и физиологии. Ранение в бедро. Осколок. Остеомиелит. Понимаете, с чем мы столкнемся?
Алина растерянно покачала головой:
— В Академии нас учили, что кость — это застывшая земная твердь внутри тела. Если она темнеет и гниёт, значит, иссякла искра Жизни. Нужно вливать энергию солнца…
— Чушь собачья, — безжалостно перебил её хирург из будущего, быстро набрасывая в блокноте точный, детальный рисунок человеческой ноги в разрезе. — Кость — это живой орган. У неё есть надкостница, есть костный мозг, и она пронизана тысячами кровеносных сосудов. Когда осколок металла застревает внутри, он приносит с собой миллионы тех самых бактерий, которых вы видели под микроскопом. Если металл окисляется, начинается некроз — отмирание тканей. Вокруг осколка образуется гнойная полость, кость начинает буквально растворяться, превращаясь в труху. Это называется остеомиелит.