Страница 41 из 66
— Назад, чернецы! — рявкнул бандит с побитым оспой лицом, взводя курок. — Сюда хода нет! Назад, а не то кишки выпущу!
— Именем Священного Синода и Трибунала по делам веры! — громовым басом перекрыл его крик отец Варлаам, и его глаза сверкнули фанатичным блеском. — Земский лекарь Иван Зубов обвиняется в чернокнижии, осквернении плоти и использовании запретных бесовских зелий! Всякий, кто встанет на его защиту, будет предан анафеме и судим как пособник Тьмы! Изыдите, разбойники!
Атмосфера накалилась до предела. Бандиты не боялись полиции, но храмовая стража славилась своей безжалостностью. Еще секунда — и прольется первая кровь.
— Прекратить! — звонкий, властный женский голос заставил обе стороны замереть.
Алина Николаевна решительно вышла вперед, заслоняя собой Зубова. Её зеленые глаза горели подлинным аристократическим гневом, а на ладонях, пугая стражников, заплясали изумрудные искры чистой, концентрированной магии Высшей Академии.
— Отец Варлаам, вы совсем лишились разума в своей глухомани? — ледяным тоном произнесла княжна Елецкая, расправляя плечи. — Какое осквернение? Какое чернокнижие? Вы посмели ворваться с оружием в лечебницу, где под покровительством моего рода спасают людей? Если ваши люди сделают хотя бы шаг, завтра сюда прибудет личный конвой губернатора, а вы, отче, отправитесь отмаливать свои грехи в самый дальний монастырь на Соловках!
Настоятель собора на секунду осекся, взглянув на гербовый перстень на пальце девушки и на её магическое сияние. Он знал, что Елецкие имеют вес в столице, но Штольц уверял его, что княжну просто околдовали.
Из-за спины Алины спокойно и неторопливо вышел Иван Петрович Зубов. Он опустил револьвер, но в его позе не было ни капли страха. Хирург из будущего обвел взглядом стражников, отца Варлаама и криво усмехнулся.
Начинался бой, который нельзя было выиграть одним лишь скальпелем, но лекарь отступать не собирался.
Напряжение в приемном покое достигло апогея. Старший бандит держал палец на спусковом крючке, храмовые стражи поудобнее перехватили карабины, а изумрудные искры на ладонях Алины Николаевны разгорались всё ярче, обещая испепелить любого, кто посмеет двинуться вперед. Отец Варлаам уже открыл рот, чтобы отдать приказ к аресту, как вдруг с улицы донесся яростный, заливистый свист, а затем — тяжелый топот конских копыт.
В дверном проеме, из которого только что выбили дверь, стало видно взмыленная, тяжело дышащая лошадь. Всадник сорвался с седла прямо на полуразрушенное крыльцо и, тяжело дыша, ворвался внутрь.
Это был молодой офицер в запыленном мундире ординарца Тверского губернатора. В его руке был зажат массивный кожаный тубус с сургучными печатями, на которых отчетливо виднелся герб губернии.
— Стой! Именем Его Превосходительства, прекратить любые действия! — выкрикнул офицер, едва переводя дух. Он обвел диким взглядом револьверы бандитов, карабины стражи и, наконец, наткнулся на отца Варлаама. — Святой отец! Настоятель Варлаам! Указом губернатора Твери… любые следственные и карательные действия в отношении земского лекаря Ивана Зубова откладываются до особого распоряжения!
Священник багровел на глазах, его тяжелый серебряный крест ходил ходуном на мощной груди.
— Сын мой, ты понимаешь, во что вмешиваешься? Этот человек обвиняется в чернокнижии! Он оскверняет христианскую плоть железом и бесовскими зельями! Церковный Трибунал…
— Церковный Трибунал подождет! — жестко перебил его ординарец, протягивая тубус вперед, прямо под нос настоятелю. — У сына вице-губернатора, штабс-капитана кавалерии, воспалилась застрявшая пуля в бедре. Московские маги-целители выжгли рану, но металл пошел окисью внутри кости. Накануне у молодого барина началась гангрена. Магия бессильна, резервы столичных магистров истощены, они приказали готовить саван! Губернатор в отчаянии. До него дошли слухи о «выскобленных палатах» и «чудесах без магии» в городе Покровске.
Офицер повернулся к стоящему в белом халате Зубову, и в глазах военного мелькнула безумная, отчаянная надежда.
— Лекарь Иван Петрович Зубов? Личным распоряжением губернатора Вам предписано немедленно, сей же час, прибыть в Тверь. Если вы спасете наследника — Вам простят любые грехи, а амбулатория получит личную протекцию губернской власти. Если откажетесь или не доедете из-за… — он выразительно посмотрел на отца Варлаама, — чьего-то упрямства, губернатор лично сотрет Тверскую епархию в порошок перед Синодом.
В приемном покое воцарилась мертвая тишина. Храмовые стражи, переглядываясь, начали медленно опускать стволы карабинов. Против воли губернатора и личной трагедии первого лица губернии они пойти не могли.
Отец Варлаам тяжело, со свистом выдохнул сквозь зубы. Его план с треском провалился, но фанатичный блеск в глазах не угас. Он сделал шаг назад, увлекая за собой стражу.
— Хорошо, — глухо пророкотал священник, глядя на Зубова с лютой, нескрываемой ненавистью. — Езжай, лекарь. Езжай в Тверь. Но помни: если мальчик умрет под твоим ножом, назад ты не вернешься. Твоя гордыня погубит тебя, и тогда даже губернатор не закроет тебя от гнева Инквизиции. Стража, назад! Уходим!
Серые шинели бесшумно покинули амбулаторию, растворяясь в весеннем тумане. Старший бандит сплюнул на пол и аккуратно опустил курок револьвера, пряча оружие в карман поддевки.
— А дверь кто поставит на место? — ехидно крикнул он им вслед, — а еще нас разбойниками называют!
Зубов спокойно подошел к офицеру и забрал из его рук тубус. Сорвал печать вынул бумагу и стал ее читать. Хирург из двадцать первого века не боялся сложных клинических случаев — в своей прошлой жизни он вытаскивал людей и не из таких передряг. Остеомиелит, осколочное ранение, вторичная инфекция. Сложно, без антибиотиков — смертельно опасно, но выполнимо, если правильно дренировать и использовать антисептику.
Он повернулся к Алине Николаевне, которая всё еще тяжело дышала, гася изумрудные искры на пальцах.
— Ну что, Алина Николаевна, — на губах Зубова появилась жесткая, уверенная усмешка. — Просили показать, как работает чистая медицина в полевых условиях? Мы едем в Тверь. У нас серьезная операция, и вы будете моим первым ассистентом. Дуняша, собирай инструменты, и все что нужно для наркоза. Ехать нужно сейчас, а что же с дверью делать?
— Иван Петрович! Не извольте сомлеваться! Мы за Вашей больничкой присмотрим и дверь наладим, лучше прежней будет! — заверил его старший бандит.