Страница 39 из 66
Настоятель медленно перекрестился, его густые седые брови сошлись у переносицы, образовав глубокую складку.
— Без содействия магов Коллегии? Без благословения Синода и святых таинств?
— В том-то и ужас! Он использует запретное дьявольское зелье — кокаиновый раствор. Пациенты засыпают или перестают чувствовать боль, дарованную им свыше во искупление грехов. Это же прямое чернокнижие! Настоящее бесовство! Человек не может творить такие чудеса голым железом. Ему помогают силы Тьмы. Я хотел закрыть эту лавочку, но… — Штольц запнулся, вспомнив холодную сталь у ребер и матерные слова варнаков, — его защищает Козырь со своими головорезами. Они угрожали мне смертью прямо у порога больницы! Бандиты стеной стоят за этого «лекаря». А сегодня я видел там саму княжну Алину Елецкую! Она прислуживает ему, как простая девка, и подает окровавленные ножи!
Отец Варлаам медленно поднялся в полный рост. Его массивная фигура в черной рясе казалась огромной и пугающей в полумраке собора, подсвеченная лишь мерцанием лампад. Магическая элита была опорой государства, но когда аристократия начинала якшаться с сомнительными «чудотворцами», а криминальный мир брал под защиту лекаря-расчленителя — это задевало интересы Церкви.
— Княжна Елецкая, говоришь… Юная кровь легко поддается дьявольскому соблазну и гордыне, — сурово произнес священник, и его крупные пальцы крепко сжали тяжелый серебряный крест на груди. — Если светские власти ослепли от страха перед разбойниками, а жандармы куплены Козырем, то Церковь своего слова еще не сказала. Осквернение храма души человеческой ножом без божьего соизволения и церковного чина — это грех против самого Творца.
— Что же делать, отче? — с надеждой вглядывался в темноту Штольц. — Силой его не взять, бандиты перережут моих санитаров на подходе. А губернатор из-за Елецких закроет глаза на любые бесчинства.
— Мы поступим богоугодно и по закону, — ледяным тоном ответил Варлаам. — В Тверь как раз прибывает инквизиторский трибунал по делам веры и тайных искусств. Я лично составлю сообщение архиепископу. Если этот Зубов — чернокнижник, его кокаиновые зелья и ножи не спасут его от церковного каземата. А банда Козыря… против святого воинства и храмовых стражей их ножики — просто зубочистки. Ступайте с миром, Конрад Иоганович. И молчите. Пусть лекарь думает, что вы испугались. Его гордыня сама заведет его в петлю.
Штольц облегченно вздохнул, поднялся и, отвесив глубокий поклон, поспешил к выходу из собора. Теперь у него за спиной стояла сила куда более древняя и страшная, чем местная полиция или столичные связи рода Елецких.