Страница 23 из 66
— Ничего Вы в женщинах не понимаете, — вздохнула медсестра, — да ежели женщина полюбит, она на многое способна! Вот вползет эта змея в Ваше сердце! Конечно, она из столицы, вся такая, одно платье чего стоит! А я простая девушка, куда мне до нее! — закручинилась его помощница.
— Нет, Дуняша! У тебя есть то, чего нет у нее! Твое чистое и преданное сердце! Это никакое платье не заменит! — улыбнулся молодой человек.
— Правда? — обрадовалась Дуняша, — да, я такая!
— Вот и хорошо! Поэтому никаких глупостей себе не думай! — ободрил ее хирург.
— А про то как все устроено в частной практике я и сама все Вам расскажу, у меня же батюшка, им был. Чтобы Вы знали денежное положение только частного врача и земского врача очень отличается стабильностью и структурой расходов. Возьмем к примеру земского врача. Получает гарантированные тысячу — полторы тысячу рублей в год чистого дохода. Земство полностью обеспечивает его жильем, дровами, лошадью и служебным кабинетом. Врач не несет никаких расходов по содержанию врачебной практике. Он имеет сытую, но изнурительная жизнь с гарантированной пенсией.
— А частный практик? — спросил Зубов, подумав: «Бизнесмен на вольных хлебах».
— Общий доход моего отца в нашем городке составлял от двух о четырех тысяч в год, что значительно выше земского оклада. Однако до половина этих денег уходило на необходимые расходы: аренду презентабельной квартиры в центре города, закупку хирургического инструментария, медикаментов, оплату прислуги (швейцара и горничной) и содержание собственного выезда (лошади с пролёткой). Но у нас был свой дом, а вот другие лекари арендовали жилье. И в итоге чистыми частный врач получает те же тысячу двести — две тысячи рублей, но при этом несет огромные риски. В случае засухи, неурожая или отсутствия богатых клиентов в городе он мог остаться вообще без средств.
— Непростое дело, — покачал головой Иван Петрович, — как бы нам не разориться.
— Не переживайте! — улыбнулась Дуняша, — есть у докторов хитрости для привлечения богатых пациентов. Чтобы выдержать конкуренцию и переманить купцов, дворян и чиновников у земских больниц, частные лекари идут на различные уловки, формируя свое личное узнаваемое лицо.
— А ты знаешь о них? — спросил молодой человек.
— Конечно! — рассмеялась девушка, — сейчас расскажу! Например, такой «театр» в приемной и солидный швейцар. Богатый пациент не должен был сидеть в очереди с бедняками. Поэтому для них вводятся особые часы приема, когда бедняков не принимают. Частные врачи нанимают представительного швейцара, желательно с окладистой бородой и в ливрее, который встречает гостей. Приемная обставляется дорогой дубовой мебелью, коврами и шкафами с медицинскими книгами на немецком и французском языках, чтобы внушить трепет перед ученостью доктора.
Потом идет имитация востребованности, или эффект очереди. Врачи специально просят своих знакомых, слуг или небогатых пациентов, которых принимали бесплатно, подольше сидеть в приемной в «часы визитов для богатых». Зажиточный купец, видит полную приемную, верит, что идет к настоящему светилу.
Также работает демонстрация передовой техники, например, электротерапия. У нас сейчас в моду входит электричество. Частные врачи за огромные деньги покупают гальванические батареи, индукционные катушки и «электрические ванны». Даже если у пациента обычный радикулит, его лечат легкими ударами тока. Это выглядит как чудо науки, и за один сеанс можно было смело брать по три — пять рублей
Существует и «аптечный сговор». Частные доктора часто имеют негласную договоренность с владельцем лучшей вольной аптеки в городе. Врач выписывает рецепт со сложным, зашифрованным латинским составом, который умел готовить только этот конкретный аптекарь. Взамен аптекарь выплачивал врачу процент от продажи дорогого лекарства и рекомендовал его своим покупателям как «лучшего диагноста в уезде».
А самое хитрое, это разговорная терапия вместо горьких микстур. Богатые купчихи и чиновники часто страдают «мигренями» и «нервическим расстройством» от скуки. Умный частный врач не мучает их болезненными процедурами, а подолгу выслушивает жалобы, проявляет глубокое сочувствие и выписывает мятные капли или подкрашенную сладкую воду (плацебо), называя её «новейшим парижским средством от нервов». Пациенты в восторге и платят золотом за приятную беседу, — закончила свой рассказ девушка.
— «Двести лет прошло, другая Вселенная, альтернативная, а ничего не изменилось в частной медицине!» — вздохнул хирург, — «пускание пыли в глаза, магнитные браслеты и пирамидки, откаты врачам из аптек за выписанные лекарства, а теперь еще откаты из лабораторий и диагностических центров за то, что врач именно туда посылает пациентов на, зачастую и не нужные больному, платные анализы и обследования. И плата врачам друг другу, за то что гоняют пациента по своему врачебному кругу!»
— Ничего этого мы делать не будем! — твердо произнес Иван Петрович, — мы будем конкурировать за счет своей уникальности. А может быть, еще наладим производство и продажу новых хирургических инструментов.
— Я Вам верю, — просто ответила Дуняша.
Когда они подъехали к дому девушки, там уже стояла бричка в которой сидел какой-то огромный мужик и девушка во вполне современном платье, залитом кровью. Она прижимала к лицу окровавленное полотенце. Увидев подъезжающие экипажи мужик соскочил с брички и бросился к княжне.
— Ваша Светлость, спасите! Доченьке мой, лицо порезали. Изувечили кровиночку мою! Зеркало служанка разбила, подлюка, и стекло полоснуло Лизоньку по лицу! Залечите, чтобы без шрама, озолочу Вас! — запричитал он.
— Вы кто? — спросила Елецкая.
— Купец первой гильдии Артамонов Панкрат Мефодич, а дочка моя Лизонька. Христом Богом прошу! — взмолился купец.
Надо было знать, что купеческих гильдий было три. Купцы перовой гильдии имели самый крупный капитал от пятидесяти тысяч рублей и выше, право на заграничную торговлю, владение морскими судами и фабриками. Они освобождались от телесных наказаний и рекрутской повинности, могли ездить в карете с парой лошадей и даже претендовать на дворянство.
Купцы второй гильдии обладали средним капиталом от двадцати до пятидесяти тысяч рублей, могли владеть речными судами и заводами, также освобождались от телесных наказаний, но не имели права вести внешнюю торговлю.