Люди и драконы

Тот пожал плечами:

— Мне кажется, надо выставить стражу и устроиться на ночлег. Утром явится ещё кто-нибудь.. или Акул протрезвеет и будет настолько любезен, что поможет нам собрать своих молодцев. Командуйте дальше вы, — Дик зевнул и махнул рукой Кригену. — Сам не могу управлять кораблем, а вы разбираетесь в этом. И в том, где мы и в какой порт нам лучше идти. Буду пассажиром, если позволите. Эй, признавайтесь, что за морская сороконожка утащила себе в нору мой меч?

Пленные пираты переглянулись и, получив разрешение говорить, неуверенно мямлили, что всё самое ценное всегда забирает Акул.

— И где он хранит это «ценное»?

Пираты не знали. Дик сердито сгрыз кусок черствой лепешки и поднялся на матросскую палубу с остальными захватчиками корабля. Троих спящих пиратов связали и тоже отправили в трюм. Нижняя палуба теперь полностью в распоряжении бывших пленных. Четверо сильных мужчин и Кнод остались внизу, ещё четверо встали на страже у входов на нижней палубе и охраняли сон женщин и детей. Пиратский корабль уютно поскрипывал и покачивался, как ворчливый старик, который в сущности добрый и обожает рассказывать внукам сказки о своих славных днях. Дик устроился возле крохотного квадратного окошка, прислонился спиной к доскам и под звонкий плеск волн в борта быстро уснул.

Он открыл глаза, когда уже рассвело. Казалось, Дик спал всего минутку, а даже не слышал, как захватили ещё одного морского бандита. Теперь, вместе с атаманом захвачено одиннадцать пиратов. Оставалось ещё четверо и боцман. Когда матрос, которого послали приготовить завтрак, так и не явится, ни рулевой, ни двое вахтенных, ни наблюдатель не спустится из «вороньего гнезда» на мачте и не сойдет вниз, чтобы проверить, куда все подевались? Следует ждать в гости свирепого боцмана, правую руку Акула.

Верна раньше всех услыхала тяжелые шаги и предупредила мужчин. Приземистый бородатый бочонок на кривых ногах, ругаясь и заранее замахнувшись семихвостой плеткой, ввалился на палубу. И покатился по ней, сваленный ударом дубинки. Но тут же взревел и пытался встать. Его обезоружили и отправили в трюм к остальным. В малой клетке давно не хватало места. Боцмана и других, самых крупных, безбоязненно отправляли в большую загородку. Даже свободным им никак не пролезть сквозь прутья, тем более с такой охраной как Кнод и Коста.

Оставались четверо и, возможно, они слышали крики боцмана. Бывшие пленники, не таясь, поднялись на палубу и заявили о том, что корабль сменил команду и капитана.

Трое матросов сразу сдались, пришлось потрудиться только с наблюдателем, который никак не желал слезать с мачты. Но стоило самой крепкой женщине принести лук и пригрозить сбить «во́рона» если тот немедленно не спорхнет вниз, как последний оставшийся на свободе пират неохотно сполз по канату на палубу.

Места на руле, на площадке наблюдателя, на носу и на главных парусах заняли моряки из команды Кригена. Сам он изучал карту и прокладывал новый курс для «Седой акулы».

После недели мирного плавания, где им не встретился ни один корабль, торговый, военный или пиратский, капитан Криген благополучно привел бриг в порт Велсад. Самый близкий южный городок, где рыскали только заезжие вербовщики и работорговцы, местные власти не имели с ними ничего общего. «Седую акулу» чуть не обстреляли из пушек, едва завидев ее грозный силуэт в гавани. Атамана Мирава здесь знали не с самой лучше стороны.

Дик вместе с Ирми, который гордился своей ролью юнги, обыскали брюхо «Акулы» и нашли тайник, где хранилось всё награбленное за один пиратский рейс. Делить добычу атаман должен после продажи рабов. Там же нашлась верхняя одежда, личные вещи и оружие пленников.

Вернув себе Тореллинг и доспехи, Дик считал войну с пиратами полностью завершенной. Он лишь ненадолго оставил свое звание пассажира на время спора о судьбе пленных. Старик Кнод предлагал их повесить, а ещё лучше, отвезти на рынок рабов и продать. Остальные склонялись к тому, чтобы дать команде Мирава лодку и отправить в море с небольшим запасом пресной воды и хлеба. Дик возразил, что такой подарок не нужен ни одному берегу и даже дно морское может отказаться принять их. А рынок рабов для них не страшен, там у пиратов слишком много влиятельных знакомых и должников, чтобы надеяться, что Мирав не выкупит, если не своей шайке, то себе самому свободу в первый же день.

— Лучше сдать их властям и даже получить награду, если повезет. Если зайдем в порт, объясняться с властями придется, чтобы нас самих не приняли за пиратов. Но если визит к начальнику порта нам в тягость, можно причалить где-то в сторонке и передать корабль Братству Дороги. Они разберутся, что делать.

— Разумно, — одобрил Криген и другие. Даже вечный бунтарь старик Кнод согласился. Решили открыто идти в гавань Велсада, подняв флаг Братства Дороги. Его сделали из зеленой юбки Верны, нарисовав желтой краской зубчатое колесо. Верна нашла себе среди награбленного добра наряд, достойный принцессы.

Акул до самого порта находился под арестом в своей каюте, и многие, кроме часовых, увидели его злющую рожу только когда охранники порта вели атамана на берег. Разглядев рисунки на его лбу и щеках, дети и молоденькие барышни смеялись и показывали на Мирава Художника пальцами. Только Ирми сохранял суровый вид, как другие мужчины.

Покидали «Седую акулу», бывшую так долго их плавучей тюрьмой, тридцать пленников намного богаче, чем ступили на ее борт. Кроме награды за поимку пиратов им досталось и золото из сундука атамана, которым Дик не желал делиться с властями Велсада.

Этот приморский городок действительно утопал в цветущих садах, оправдывая свое название. В самом центре, у огромного фонтана с разноцветными каменными рыбами, новая команда «Седой акулы» простилась. Моряки оставались в порту, чтобы вести бриг на Побережье, остальные ждали обещанную начальником порта повозку до Города. Дик уходил отдельно, сам по себе.

— Прощай, — по очереди пожали ему руку Криген и другие.

— Мы тебя не забудем, — Ирми хмуро глядел в сторону, чтобы не выдавать своих чувств.

— Забудете, — улыбнулся Дик и провел рукой по щеке. — Это ведь скоро исчезнет. У меня не останется особых примет.

— А это останется, — Верна обняла Дика за шею и поцеловала, попав между краями «рогатки». Он покружил девочку в воздухе, снова поцеловал «золотую ручку» красавицы, что сумела открыть замок, и простился со всеми общим поклоном.