Люди и драконы

Глава 9

Никто вокруг не верил, что мальчишка вправду будет драться с Акулом, даже те, кто уже видел Дика в таверне. Боцман, как бородатый бойцовый пёс, рычал и ворчал, сам давно не решаясь вызвать атамана на бой, но, тем не менее, желающий его противнику самого страшного поражения.

Пираты очнулись, только когда клинки стали высекать искры перед их носами. Широкий кривой морской меч атамана Мирава сцеплялся с прямым, как серебряная стрела Тореллингом, словно абордажный крюк, впивавшийся в борт чужого корабля. Матросы не верили своим глазам, когда меч Акула полетел к их ногам. Не поверил даже тот, кого царапнуло лезвием.

Дик ждал, пока атаман снова вооружится. Это падение не считалось победой, ведь Акул мог выхватить у любого меч и продолжать бой. Он пока свободен.

Противники кружили по палубе. Дику казалось, что доски у них под ногами скоро задымятся от трения. Мирав сделал ложный выпад, Дик отбил и провел свою атаку. Атаман с трудом поспевал за выпадами юркого невысокого противника. Дик разрезал ему левый рукав, не задев кожи. Но команда уже настроена менее трепетно по отношению к авторитету своего главаря. Выпады теперь сопровождались азартными выкриками. Кое-кто даже украдкой мечтал о конце тирании Мирава. Но когда кривой меч второй раз выпал у атамана, Дик, отступая, споткнулся о чью-то ногу. Удар под колени и в плечо не дал сохранить равновесие, и противник действующего атамана рухнул на палубу, успев заметить мрачное удовлетворение на мелькнувшей над ним бородатой боцманской роже.

Падая, Дик задел кого-то мечом, но оружие тут же вырвалось из его ладони. Руки разлетелись в стороны и крепко впечатались всеми суставами в доски палубы. Подняться невозможно. Мирав подошел и наступил поверженному противнику сапогом на горло.

— Что, малыш, чья победа? Сдаешься?

Дик закрыл глаза, чтобы не видеть стольких нависших над ним злорадных физиономий.

Насладившись его беспомощностью, атаман убрал ногу и велел отпустить побежденного. Дик сел, держась за шею.

— Я так и не услышал ответа, мальчик, — ласково повторил Акул.

— Если считаете это честным поединком, то что сказать? — Дик закашлялся.

— Ах, ты ещё не понял, что все правила чести на борту этого корабля устанавливаю только я? — вкрадчивый тон Акула не мог замаскировать удивление. — Преподам тебе урок соблюдения правил! Ты посмел поднять руку и оружие на атамана! Знаешь, что за это получил бы любой матрос из моей команды?

— Догадываюсь. Не вы первый..

Матросы схватили Дика, мгновенно стащили с него куртку и сапоги, подняли его на ноги, кто-то сдернул широкий пояс с ножнами, меч давно утащили в сторону. Ещё двое ловко поставили вертикально решетчатую крышку ближайшего люка, выше человеческого роста. Чтобы не падала, ее закрепили веревкой, пропущенной через блок. Один матрос встал по ту сторону, наматывая на руку тонкий канат, остальные толкнули Дика на эту выросшую из палубы стенку.

Дик не вырывался, но сцепил в крепкий замок пальцы и выставил наружу локти. Дюжим матросам никак не удавалось продеть его запястья сквозь ячейки и притянуть пленника к решетке. Пытаясь расцепить замок, пираты мерились силами друг с другом.

Через минуту атаман потерял терпение.

— Шесть здоровых кретинов не можете справиться с одним мальчишкой! Оглушите его, в конце концов! Всему вас надо учить?

— Или можно вежливо попросить, — высказал свое мнение пленник.

— Ах, мы, оказывается, смелые! — удивился Мирав. — Личиком повернитесь!

Матросы развернули Дика лицом к главарю и сами стояли, недовольно пыхтя и пряча глаза. Но Акул не смотрел на них.

— Будьте так добры, рыцарь, расцепите пальчики. Отпустить!

Когда чужие пальцы отпустили его, Дик раскрыл замок и развел руки в стороны. Тут же в каждую, вцепились сразу несколько человек. По знаку атамана его слуги дернули рукава рыцарской рубашки вверх так, что затрещали манжеты.

— Странно.. — Акул разглядывал запястья Дика. — Я думал, на твоей шкурке имеются особые узорчики.

— Имеются. Показать?

— Что вы, что вы, — «сдаваясь» поднял ладони атаман, — рыцарям верю на слово! Одно дело дать урок глупому новичку и совсем другое, портить товар. Но нескольких черточек тебе не хватает. Это мы легко исправим.. — он ткнул пальцем в одного из матросов и показал на свое запястье. Тот метнулся к ящику и принес кандалы, которые тут же защелкнулись на руках пленника. Дик надеялся, что хоть теперь пираты отстанут, но те вцепились в него ещё крепче. Атаман достал из-за пояса слегка изогнутый длинный кинжал. Проверил пальцем остроту лезвия и потянулся к лицу Дика. Боцман схватил пленника за волосы. Мирав Художник дважды коснулся правой щеки Дика, нацарапав на ней острый угол вершиной вниз или крестик.

— Теперь я тебя запомню, — пообещал атаман. — Отправьте его в трюм и устройте отдельно.

— Не кормить?

— Напротив, дайте лучшей еды. И чтобы замок самый лучший! Проверять каждый раз. Не доглядите, пеняйте на себя, мальчики, — ласково пообещал Акул. От его улыбки, с которой он вытер нож о рукав своей блузы, у подчиненных мурашки побежали по спинам. Они сорвались с места, увлекая Дика за собой в трюм.

* * *

Он смог оглядеться по сторонам, только когда лязгнула решетчатая дверь, повернулись два ключа в замке и матросы исчезли. В тусклом свете круглой масляной лампы, висящей в переплетении обручей под потолком, Дик разглядел низкое помещение, ребристое, как утроба настоящей акулы, с решетками по стенам, как в зверинце. В темном углу длинной клетки столпились люди. Теперь они подходили ближе, заглядывали сквозь решетку, чтобы лучше видеть нового пленника. Мужчины уступали место детям, женщины жалобно ахали.

— Какой знак? — спросил старичок, видя, как Дик проводит рукой по щеке. — Не могу рассмотреть отсюда.

Дик стер кровь с царапин, прижал к щеке рукав белой рубашки и посмотрел на отпечаток.

— Рогатка, — хрипло ответил он. — Или птичка. Угол вниз.

— Ого! — донеслось из клетки соседей. — Ты самый опасный человек здесь. И самый дорогой. Из нас никто не удостоился метки выше змеи!

— А что значит змея?

— Попытка к бегству. Змеевидная линия означает хитрость, это вторая ступень опасности. Крест — твердость, первая ступень. А у тебя высшая, попытка к бунту.

— Твоя начальная цена будет раз в пять дороже, чем у тех, кто без меток, — дребезжаще пояснил старичок. Дику показалось, что он смеется.

— Не думай об этом, мальчик, — сказал ласковый женский голос, наполненный внутренней силой. — Пока отдохни. Хочешь воды или поесть?