Люди и драконы

— Куда все дети дороги так спешат, что глотают половину слов? — раздраженно осведомился Глерхэн. — Ведь нет на свете странника, который скажет: «Да, я знаю». Только: «Знаю»! Вместо: «Будьте так любезны, позвольте пройти..» — «Дорогу!» Вместо «благородный рыцарь сэр Ричард Пангир» — «Дик» и ничего больше. Это именно ты всех научил такой безличной речи?[2]

Дик виновато двинул плечом.

— Нормальные люди в этом случае говорят: «Возможно, я научил, не знаю», — терпеливо заметил Глерхэн.

— Возможно.

Маг покачал головой, признавая безнадежность случая.

— Ты ведь бываешь очень разговорчив, отчего тебе так трудно сказать самые простые слова? Неужели настолько лень?

— Возм.. Не знаю, мастер. Мне трудно, потому что это лишнее. И так всё ясно. Если прикажете, буду говорить как вам угодно. Но мне это чужое. Возможно, оттого, что давно живу на свете и слышал слишком много лишних слов?

— Своему отцу ты тоже говорил «дальше»?

— Не помню.. Да, когда гуляли в лесу, точно говорил.

— Дай слово, что не делаешь этого специально, чтобы позлить меня.

— Слово, — машинально ответил Дик и прикусил губу, удерживая смех. — Я не нарочно, мастер. Я слишком уважаю вас, я не посмел бы.

Глерхэн закатил глаза к потолку, придумывая достойную месть.

— Ты хуже попугая! Когда не надо, ты повторяешь, как эхо, а когда надо, никогда не согласишься.. Ну-ка повтори: «Меня зовут сэр Ричард Пангир, я странствующий рыцарь».

Дик помолчал, сжав зубы. Требовательно протянул руку. Движением кисти, маг вызвал из воздуха полную рюмку и передал ему.

— «Мое рыцарское прозвище Благородный Дик», — раздельно произнес Глерхэн. — Повтори!

— Сами повторите, — зло буркнул Дик. И мастер повторил жест.

Теперь Дик в ярости швырнул рюмку, попав в фамильный щит Глерхэна.

— Стоп. Больше так не делай, — велел наставник. — Скажи: «Я — Благородный Дик». Ведь это короче?

Для Дика намного проще было выпить ещё десяток порций настойки.

— Отчего ты так ненавидишь свое прозвище? — барабаня пальцами по столу, полюбопытствовал Глерхэн. — Мне говорили люди, знавшие тебя, но я не верил.

— Это не ненависть.

— А что тогда? Неприятие лжи? Досада на грубую лесть?

Дик отвел глаза, глядя в окно на черно-фиолетовую чешуйчатую крышу замка

— Это старая шутка, которой современные люди уже не понимают. Но повторяют. Без смысла[3].

— Объясни, будь так любезен.

— Нет.

Дик выпил и на этот раз даже не поморщился. Его лицо словно окаменело.

— Хочешь немного отдохнуть?

— Нет.

Глерхэн усмехнулся, подумав, что противник на этот раз случайно сам себя поймал, но Дику было всё равно.

— Сбегай десять раз вверх-вниз по лестнице, — Глерхэн видел, что ученик уходит в собственные мысли.

— А десять, это вверх и?..

— Без разговоров! Или пей десять чарок, если такой лентяй.

— Ой.. — Дик не слишком быстро поднялся до верхней галереи и спустился.

— Раз!

— Понятно..

Когда Дик, шатаясь, снова вернулся к столу, Глерхэн с милой улыбкой протянул ему ещё порцию:

— Не желаете ли прохладительных напитков после прогулки?

Дик выпил и схватился за горло. В глазах у него потемнело, он рухнул на стол.

Очнулся, лёжа в кресле, и мастер Глерхэн снова протягивал ему питье. Дик закрыл глаза, отворачиваясь.

— Успокойся, это вода. Пей!

— Благодарю, мастер.

— Теперь я рассчитываю услышать мольбу о пощаде. Сдаешься?

Дик помолчал немного, приходя в себя, и протянул руку за настойкой.

— Но до заката я услышу эту мольбу?

Дик слабо пожал плечами.

— Да или нет? — настаивал мастер.

— Дальше..— очередной глоток отправился вслед за остальными.

Наставник за шиворот вытащил мальчишку из кресла.

— Иди наверх. Спустишься через час, и мы продолжим.

— Как скажете, мастер.

* * *

[1] (прим. Лины) Этот рецепт, как ни странно, не сгинул в веках. Ещё бы! Ведь его реклама связана с Диком! И сейчас готовят крепкий сироп на кленовом сахаре из болотного дягиля и розмарина, добавляют ярко-синий сок горечавки, настоянной на дубовом соке (64% спирта). Не перемешивать! Будет два слоя — синий прозрачный и зеленый — более мутный. В горлышко огромного бутыля запускают живую змею (ни в коем случае не отпускать хвост!!!) Если змея вырвется, она может захлебнуться, слои перемешаются, и напиток будет негодным для питья и продажи. По облачку вокруг зубов видно, выпустила ли змея яд. Ее вытаскивают и отпускают. Для этих целей берут обычно маленьких коричневых болотных гадюк. Или серых лесных, но редко, у их яда вкус не тот, что ценят настоящие знатоки. У рогатой гадюки голова в бутылку не влезает. Осторожно взбалтывают, чтобы синий и зеленый слои не полностью смешались. В идеале должна быть ровная многослойная спираль. Это считается деликатесом. Цена — сумасшедшая, потому что на каждый бутыль требуется одна змея и нельзя использовать выращенных в неволе. Только ловить новую и непременно весной. Кажется, доза яда рассчитана на 10–12 литров настойки. Хранят в темном месте. Сейчас перед продажей настаивают не более месяца, но храниться она может веками.

От страшных инфекций, связанных с сильным жаром, змеиную настойку дают по маленькой ложечке даже детям. Я пробовала. ОТВРАТИТЕЛЬНО!!! И очень жжется. Язык насквозь прошивает тысяча иголок, а горло — от макушки до пяток! Но как лекарство — помогает. А Гошка не пробовал! Он мне завидует, и всегда говорит, что в моей крови есть настоящий змеиный яд. Это правда.

[2] (от составителя) О типичных фразах с пропущенными местоимениями, см. сноску к 46-й истории про «старинный диалект».

[3] (прим. Лины) Смысл шутки в том, что манеры Дика всегда оставляли простор для бесконечных придирок блюстителей этикета. А прозвище ему приклеил человек, которого Дик сам пытался учить «благородным» манерам. Это ирония, а не восхищение. Взаимная ирония. Они с Чарли были лучшими друзьями, но прозвище — это всё, что Дику от него осталось на вечную память.