Люди и драконы

Глава 33

На приеме пришлось прислуживать за столом, и при этом у Дика весь день крошки во рту не было. Когда кто-то из гостей приглашал его присесть, съесть или выпить что-нибудь, Дик переводил взгляд на мастера. Глерхэн всякий раз подавал знак отказаться.

За огромным столом в светлом обеденном зале собрались маги, рыцари, знатные друзья милорда Глерхэна и даже богатые торговцы, хотя людей без титулов за этим столом не жаловали. На нового ученика они не обращали особого внимания, пожалуй, даже не прочь пожалеть мальчишку и тайком угостить чем-то вкусным. Но Дик неизменно отвечал, что не делает ничего без разрешения мастера.

Краснолицый упитанный господин с носом-картошкой, вроде бы купец, но при этом откликающийся на титул барона, поймал ученика за руку и не отпускал, не взирая ни на какие возражения. Под конец банкета барон был изрядно пьян. Глерхэн подал знак согласиться.

— Выпей со мной, малыш! — барон протянул Дику кубок с чем-то сине-зеленым, что резко пахло болотной травой.

Косой взгляд на мастера, и Дик поднес кубок к губам. Редчайшая гадость! Его обожгло, как будто набрал в рот раскаленного сиропа и запил крепким дубовым спиртом.

— Отличная штука, верно? Знаешь, как это готовят? В болотный ликер добавляют синий сок горной горечи, яркие цветочки такие, и опускают в бутылку живую змею! Она боится захлебнуться и в агонии выплескивает яд, кусая всё вокруг. Тогда ее тянут за хвост и отпускают. А настойка выдерживается годик-другой[1]. Это придает потрясающую крепость, отличную, великолепную! — исчерпав все похвалы напитку и змеям, богач опрокинул себе в глотку полный кубок этого жуткого питья. Потряс головой и стал с аппетитом закусывать ветчиной. Увидел новое блюдо и попросил передать его.

Как примерный слуга, Дик поставил перед бароном серебряный поднос и снял крышку. Гость с аппетитом чавкал и уговаривал ученика тоже попробовать. Глерхэн не возражал. Дик сел к столу, раз уж так просили. На тарелке лежал гарнир, похожий больше всего на коричневых червей, тушеных в подливке. Взгляд мастера подтвердил, что можно есть. Дик попробовал кусочек и признал, что вполне съедобно. Как только он собирался быстро опустошить тарелку, Глерхэн подал знак заняться делом и обслуживать гостей. Потом пришлось перемыть всю посуду и только ночью, уже утром следующего дня, ученику позволили есть что угодно, от пиршества оставалось немало вкусного.

Обучение шло полным ходом: бои холодным оружием чередовались с различными издевательствами. Дик не столько легко, сколько с равнодушным видом проходил все испытания, не давая мастеру повода упрекнуть ученика в слабости или попытке к бунту.

К своему мучителю Дик не мог испытывать злости, поскольку сам пришел сюда. Но и не стеснялся иногда говорить с мастером на равных, если тот бывал в настроении это позволить. Дику было каждый день интересно, что ещё выкинет его наставник. Он относился к Глэрхену снисходительно, словно к ожившему трехрукому чудищу, самому жестокому и бесчувственному своему учителю.

Утренний подъем постоянно сопровождался сюрпризами вроде небольшого дракона, который, едва втиснувшись в угол комнаты, полыхнул огнем в лицо спящему. Дика будили раскаленные угли и каменный град, сыпавшийся с потолка. В другой раз сам потолок опустился до того, что угрожал раздавить постояльца этой комнаты. Пришлось моментально ящерицей выползти в коридор, к ногам мастера.

— Тебе не надоело? — как-то спросил Глерхэн, видя, что Дик проснулся, и движением руки отменив огромного питона, пытавшегося задушить ученика.

— Мне? А вам.. мастер?

— Признаться, начинает надоедать. Ты ведь провел немало ночей в опасности, должен спать чутко и предчувствовать нападение. Почему же не просыпаешься заранее, лентяй?

— Здесь-то не в лесу, — сдержанно объяснил Дик, сидя на полу. — Вы дали слово, что в замке я в безопасности. Во сне больше верю вашему слову, чем вашему огню или крысам. Это ведь всё не по-настоящему..— Дик снисходительно вздохнул.

— Всё равно я заставлю тебя просыпаться вовремя, в момент моего появления на пороге или даже за мгновение до этого, — пообещал Глерхэн.

Дик беспечно пожал плечами:

— Как вам угодно, мастер.

Прошел целый месяц их взаимного поединка характеров. Хотя ему жутко неудобно поступать по законам Глерхэна, Дик понимал, что от него требуется в бою, и даже находил удовольствие в том, чтобы победить мастера по его же дурацким правилам. Иногда вечерами они играли в шахматы. Дик чаще проигрывал.

Однажды утром Глерхэн возник на пороге комнаты Дика в отличном настроении. Он разбудил ученика всего лишь порывом ледяного ветра.

— Вставай, лежебока! Я придумал нам сегодня замечательное занятие! Вызываю тебя на турнир упрямства!

Дик сел, взъерошил волосы и из-под руки посмотрел на Глерхэна, словно тот действительно слепил глаза своим сиянием.

— Не знаю, что это такое, мастер, но выиграю, — зевая, хрипло сказал он.

— Живо спускайся в зал. Я жду! — маг испарился.

В гостиной они наскоро позавтракали омлетом с луком. Когда Дик убрал со стола, мастер позволил ему удобно устроиться в кресле, а сам, сидя напротив, объяснял условия поединка.

— У тебя очень твердый характер, Дик, — задумчиво сказал Глерхэн, безо всякого одобрения, всего лишь констатируя факт. — Мне это интересно. Таких приятно подчинять своей воле. Суть турнира упрямства в том, чтобы заставить тебя выбирать: уступить мне или причинить себе какую-нибудь мелкую неприятность. Во времена моего обучения эта игра была очень популярна.

— Никогда не слышал. Разве что, похоже на допрос в камере пыток. Значит, игра в вашем вкусе, мастер. Дальше.

— Хотелось бы поймать тебя за язык и наказывать всякий раз, как ты говоришь это свое дурацкое словечко «дальше». Крайне невежливо! Но из упрямства ты способен сдерживаться некоторое время. Ничего, я постараюсь выбрать то, с чем ты добровольно никогда не согласишься, — заверил Глерхэн. — Продержишься весь день до захода солнца, ты победил. Уступишь раньше, — я. Нужно быстрое наказание, я не могу приказать за один отказ носить воду весь день. Проще всего ударить тебя.. Но на это ещё найдется масса желающих. Разумеется, можно заставить тебя причинять боль самому себе, к примеру, колоть иголкой.. но все жульничают, жалея себя. Это не наказание. Хочется придумать что-то другое. Быстрое и безопасное, но весьма утомительное. Нельзя же требовать, чтобы всякий раз в случае непослушания ты прыгал через голову! После нескольких сальто подряд ты разобьешься.