Страница 94 из 118
– Я выгляжу как человек, которого переехал грузовик, Кейл. Давай без лести. – Кьяра слабо улыбнулась и приблизила ладонь к чашке, стараясь не морщиться оттого, как натянулась кожа на руках. – Рассказывайте. Что он сделал, пока я спала? Где были удары?
Нико и Кейл переглянулись. В комнате повисла странная, почти неестественная тишина на несколько долгих секунд. Кьяра замерла с чашкой в руках, ожидая худшего: захвата складов, устранения их людей в порту, обрушения акций.
– Ничего, – наконец сказал Нико, опускаясь на стул напротив. – Во Флоренции абсолютная тишина.
– Что значит «ничего»? – она нахмурилась, и эта мимика отозвалась резкой болью в висках. – Он взорвал мое казино. Он выставил меня мишенью для полиции. Он должен был добивать, пока я не могу подняться.
– Мы тоже так думали. – Кейл пододвинул к ней тарелку. – Я усилил охрану на всех объектах, перевел счета, ждал штурма особняка… Но Росетти словно исчез. Его люди не выходят на связь, его машины не светятся у наших границ. Он просто… взял паузу.
Кьяра медленно поставила чашку обратно на блюдце. Стук фарфора показался ей оглушительным.
В голове всплыл тот вечер: холодный асфальт, запах гари и пальцы Росетти, сжимающие ее подбородок.
«Счастливого Рождества, дорогая. В следующий раз – не промахнись»
.
Он мог убить ее там. Мог сжечь особняк вместе с ней в ту же ночь. Мог превратить ее жизнь в ад, пока она находилась в наркотическом забытьи. Но он этого не сделал.
Внутри у нее что-то болезненно сжалось. Мысль о том, что Дамиано Росетти – человек, пытающийся уничтожить дело ее семьи, – проявил к ней своего рода «уважение» из-за ее физической немощи, была невыносимой. Это было хуже открытой атаки. Это унижало ее больше, чем сам взрыв.
– Он просто хочет, чтобы я была в сознании, когда он нанесет следующий удар, вот и все.
– Или, – бодро начала Сиена из-за спины, – он заботится о твоем восстановлении.
– Ты все бегаешь со своим планом? – Нико рассмеялся.
– А почему бы и нет? – она села рядом с Кьярой. – Звучит гораздо лучше версии о том, что в раненом состоянии он тебя за противника не считает.
– Но, скорее всего, все именно так, – мрачно добавил Кейл и вернулся к бумагам.
Сиена, заметив, как Кьяра напряглась от слов Кейла, быстро накрыла ее ладонь своей.
– Эй, – мягко окликнула она. – Хватит. Спрячь свои нудные папки, ты портишь нам уровень сахара в крови. Кьяра, посмотри на меня.
Кьяра подняла взгляд. Сиена сейчас казалась близким человеком, в глазах которой светилось искреннее тепло.
– Давайте просто поедим? – предложила Сиена. – Ты пять дней жила на бульонах и таблетках. Нико, передай ей те круассаны с миндалем, которые привезли утром. Они еще теплые.
Нико, мгновенно уловив смену настроения, послушно пододвинул блюдо и разломил один из круассанов пополам, чтобы было легче его взять.
– Спасибо, – прошептала Кьяра. Она забрала кусочек, и сладость миндального крема на мгновение перебила этот бесконечный привкус пепла.
В столовой воцарилась совсем иная тишина – не та тревожная, что была минутой ранее, а уютная, почти домашняя. Слышно было только, как Кейл со вздохом все же отложил ручку и потянулся за своей чашкой кофе.
– Поверить не могу, что мы пропустили Рождество. – Сиена с преувеличенным разочарованием откинулась на спинку стула, вертя в руках ложку. – Новый год не может быть таким унылым. Это просто непозволительно!
Кейл выгнул бровь.
– Предлагаешь устроить вечеринку в доме, который находится под прицелом у половины криминального мира Италии и под наблюдением полиции?
– Не дам Росетти украсть у нас еще и этот праздник, – отрезала Сиена. – К тому же, если мы его пропустим, это вызовет еще больше вопросов.
– Логика имеется, – признала Кьяра, пожав плечами. – Нам же не обязательно устраивать какой-нибудь прием в очередной раз, можно просто ужин здесь. Только мы.
– Я могу пригласить семью, – предложила Сиена. – И вряд ли Ди Кристина откажется.
– Ну нет. – Нико недовольно посмотрел на нее, помотав головой. – Если праздновать, то только семьей, а не всеми союзниками.
– Тогда только мою семью, – настаивала Сиена, переводя взгляд с него на Кьяру и на Кейла.
Кьяра на мгновение замялась. Мысль о том, чтобы сидеть за одним столом с Антонио, его безупречной женой и старшей дочерью, вызывала у нее почти физическое отторжение. Ей нужно будет держать спину, контролировать мимику, отвечать на завуалированные вопросы о здоровье и «инциденте» в казино.
В ее нынешнем состоянии, с саднящей спиной и руками, которые все еще предательски подрагивали, это казалось непосильной работой.
– Сиена, – мягко начала Кьяра, – если ты хочешь провести эту ночь с ними, отпраздновать в кругу семьи, то мы с Нико и Кейлом просто посидим здесь по-тихому. Тебе не нужно жертвовать своим праздником ради моего восстановления.
Она говорила искренне, готовая отпустить Сиену в безопасный, «чистый» мир ее отца, лишь бы самой не надевать маску железной леди перед гостями.
Сиена замерла, глядя на нее так, будто та только что предложила ей добровольно сдаться полиции. Она медленно отложила нож для масла и посмотрела Кьяре в глаза.
На секунду промелькнула тень сомнения, но она тут же исчезла, сменившись чем-то жестким, почти сухим.
– Нет, – бросила она. – Это было бы неуместно.
– Я не возражаю. – Кьяра действительно хотела ее в этом убедить.
– Я сама выбрала войти в эту семью. И я не собираюсь бегать назад к отцу каждый раз, когда ситуация становится… острой.
Нико едва заметно кивнул в одобрении и хмыкнул.
– Значит, только мы, – заключил Кейл. – Попрошу заняться ужином.
– С шоколадным тортом, Кейл. – Сиена наклонила голову вперед и прищурилась, ожидая его согласия. – И чизкейком. И никак иначе.
Он в ответ лишь рассмеялся и кивнул.
– Сделаю все, как скажете.
Сиена удовлетворенно хмыкнула и вернулась к своему кофе, а Кьяра почувствовала, как в груди наконец-то расслабляется тугой узел. Несерьезный разговор о десертах был таким обыденным, таким нормальным, что стер все остальное. Будто они вдруг оказались людьми, застрявшими в какой-нибудь гостинице в снегопад, и решили отпраздновать по-своему. Не было никаких семей, иерархии, войны и оружия.
Нико посмотрел на Кьяру и едва заметно подмигнул ей. Он видел, что решение Сиены остаться придало ей уверенности.