Страница 95 из 118
– Что ж. – Он оперся ладонями о стол, собираясь вставать. – Раз с меню мы определились, пойду проверю посты охраны. Рождественское затишье – это прекрасно, но я предпочитаю встречать Новый год с заряженным оружием и пустыми горизонтами.
– Присоединюсь. – Кейл тоже встал с места. – Приятного аппетита, дамы.
Когда мужчины вышли, в столовой на мгновение стало совсем тихо. Сиена, вопреки своему боевому настрою, казалась уставшей. Она допила кофе одним глотком и поднялась.
– Помочь тебе? – спросила она. – Ты выглядишь так, будто тебе снова нужно прилечь.
– Нет, я… хочу зайти в кабинет. – Кьяра с трудом подавила дрожь в голосе. – Необходимо проверить пару документов, которые Кейл оставил на столе.
Сиена понимающе кивнула. Она помогла Кьяре встать и проводила ее до дверей кабинета, убедившись, что та крепко держится за перила.
– Не засиживайся там. Нико меня живьем съест за то, что я позволила тебе работать.
Кьяра пообещала, что это всего минут на десять, а когда Сиена ушла, закрыла за собой тяжелую дубовую дверь. Первое, что она почувствовала, – это холод. Окна в кабинете были распахнуты настежь, и морозный декабрьский воздух жадно выметал из комнаты запахи сигарет и старой бумаги.
Она нахмурилась. Кейл не мог оставить окна открытыми.
Превозмогая боль в коленях, Кьяра медленно подошла к массивному столу. Среди аккуратных стопок бумаг лежал предмет, которого здесь точно не должно было быть.
Это оказалась невероятно изящная золотая маска. Тонкая ювелирная работа, где каждая линия переплеталась с другой, создавая причудливый узор, не
кричала
о богатстве. Золото мягко мерцало в свете дня, отдавая благородством, доступным лишь единицам.
Кьяра взяла карточку. Почерк был твердым, но в коротких строчках сквозило что-то, чего она никак не ожидала от человека, превратившего ее жизнь в руины за одну ночь.
Это было излишне.
Пусть Новый год наступит в тишине.
До встречи в Венеции, mia cara.
Кьяра перечитывала слова снова и снова.
«Это было излишне».
Она знала Росетти достаточно, чтобы понимать: для него это было равносильно падению на колени с просьбой о прощении. Он не давал ей время. Он признавал, что перешел черту. Что его ярость вырвалась из-под контроля и едва не уничтожила ее.
В груди поднялась удушливая волна смятения, смешанного с горьким привкусом вины.
Она вспомнила свой выстрел в него. Тогда она не думала о красоте игры или о том, чтобы не перегнуть палку. Она просто хотела его убрать. Она поступила как животное, а он сейчас… Он поступил как человек, которому действительно было не все равно, дышит она или нет.
– Зачем ты это делаешь… – прошептала Кьяра, голос сорвался.
Подарок на столе был страшнее взрыва.
Взрыв она могла понять. Нападение она могла отразить. А это молчаливое сожаление, это признание своей неправоты выбивало почву у нее из-под ног. Ей нужно было ненавидеть его, чтобы чувствовать себя в безопасности. И он лишал ее этого, заменяя чем-то пугающе человеческим.
Вина окончательно сдавила горло. Дамиано только что выиграл раунд, даже не присутствуя в комнате, потому что проявил благородство там, где она проявила жестокость.
– Черт бы тебя побрал, Росетти, – прошептала она в пустую комнату и кинула записку назад на стол.
Услышав шаги Нико в коридоре, Кьяра вздрогнула. Она быстро, почти в панике, положила маску и записку в ящик и захлопнула его в тот самый момент, когда дверь открылась.
– Кьяра? Какого черта окна открыты? – Нико нахмурился, стремительно пересекая комнату, чтобы закрыть рамы.
– Мне просто… нужно было продышаться, – она стояла, прижав руки к животу, стараясь, чтобы он не заметил, как ее трясет. – Здесь слишком пахло табаком.
Нико обернулся, внимательно вглядываясь в ее бледное лицо, догадываясь, что причина была не в этом, но Кьяра пожала плечами. Мало ли что в ее голове после взрыва? Захотелось ей подышать свежим воздухом или замерзнуть насмерть.
И тут вдруг до нее дошло.
Она солгала Нико, даже не задумываясь… У нее появилось что-то, принадлежащее только ей и человеку, который пять дней назад пытался ее убить. Смещение случилось само собой, без какого-либо контроля. Гнев сменился смятением, а смятение – опасным тягучим любопытством.
– Тогда пойдем, покажу кое-что. – Нико решил не говорить ей ничего и кивнул на выход из кабинета.
Даже если он что-то заподозрил, то ничего не сказал. Кьяра выдохнула и последний раз посмотрела на ящик стола, в котором теперь лежала ее маленькая тайна.
Тайна, которая станет или ее концом, или концом для Дамиано Росетти.