Альтернатива

Глава 52 Троица и мегалодоны

В историческом центре белого городка Гринбелт округа Принс-Джордж, в пригороде Вашингтона, в небольшом доме в стиле ар-деко, где проживала семья Кенингемов, собрались вечером на открытой веранде хозяин дома Сэм Кенингем, а также гости – Тед Макинтайр и Дэвид Чертофф.

Все после рассказа Дэвида тягостно молчали, обдумывая услышанное. Маск отказал во второй раз, и это был очень плохой сигнал.

Первым нарушил затянувшееся молчание хозяин дома:

— Я долго не мог понять, зачем Илон пригласил меня стать министром обороны. Да, я ветеран Сирийской и Иракской кампаний. Вывел сорок девять бойцов, в том числе раненых, из окружения. Получил из рук президента медаль Почета. Награжден крестом Армии США «За выдающиеся заслуги». Ушел в отставку трехзвездным генералом, хотя были шансы послужить еще и четырехзвездным.

— Точно! Видел мерзкий сюжет на CNN про твое увольнение на фоне конфликта с председателем Объединенного Комитета начальников штабов Линдой Франдетти! – отпив глоток виски, произнес Макинтайр.

— Именно! Первой женщиной в этой должности и второй, получившей звание четырехзвездного адмирала ВМС США. Можете презирать меня за мужской шовинизм, но она ничего не смыслила в стратегии военного дела. Не могла понять, что в условиях дефицита ресурсов и новой техники нужно сокращать присутствие в малозначимых для нас регионах мира ради наращивания доминирования в приоритетных. Это же очевидно! Нормальные мужики из армии повально увольнялись, а Линду интересовало гендерное равноправие на флоте и в ВВС. Самодовольная идиотка!

— Так какова твоя версия приглашения на пост министра обороны?

— Я находился в оппозиции Объединенному Комитету, полностью сформированному демократами. Вероятно, по мнению Илона, я желал взять реванш в отношении Линды, бестолковых военных стратегов, неспособных управлять нашими активами и активами демократов, которые продвигали гендерное многообразие в армии. Когда президент пригласил меня, он был лаконичен: «Вы нужны Америке, Вы нужны армии, Вы нужны мне. Готовы?» Я ответил, что это честь для меня – работать в администрации наконец-то победивших республиканцев. И, как я понял президента, ему понадобились мой опыт и моя бескомпромиссность для наведения порядка в армии.

— Пока все логично. На месте Маска каждый бы пригласил тебя, Сэм, – включился в разговор до того молчавший и пивший свой крепкий кофе Дэвид.

— Пока да. Но была еще одна история. Реальная причина моего увольнения из армии – это вскрытая мною коррупция в армейских структурах. Знакомый журналист, погибший позже при странных обстоятельствах, успел мне передать материалы о нарушениях в системе Big A.

— Что это? – заинтересовался Чертофф.

— Так мы называем схему приобретения Министерством обороны США вооружения и военной техники. Был компромат и на руководство Пентагона, и на Управление перспективных исследований и разработок нашего министерства. Маск, когда приглашал меня в Белый дом, видимо, знал эту историю, несмотря на то что предыдущее руководство вроде бы ее замяло. И вот сейчас, когда планы президента перестали быть тайной, я понимаю, что он пригласил меня не для наведения порядка, а для легитимности нашей военной капитуляции перед русскими. Он полагал, что, обиженный на армию, ее руководство и коррумпированный оборонный комплекс, генерал не будет препятствовать сокращению ядерного вооружения, военных баз за рубежом, раздутых доходов ВПК. И если бы это были разумные масштабы, то я бы поддержал президента. Но я не приходил на роль агента похоронного бюро.

— Любопытно, Сэм, – протянул Макинтайр, вспоминая разговор в своем доме. – Ты мне ничего не рассказывал про твои разоблачения оборонных заказов Пентагона.

— А ты бы спросил своего друга Уоррена, – недобро усмехнулся Сэм.

— Все сложнее, джентльмены, – задумчиво произнес Дэвид и на слове «джентльмены» подумал, что это роднит Сэма и Теда, чьи предки родом из Великобритании.

— Маск – гений, – продолжил Чертофф. – Мы лишь спустя какое-то время сможем оценить задуманное им. Но он своими планами привел в движение самые темные глубины нашего «глубинного государства», и из Марианской впадины мутной вашингтонской политики стали всплывать такие мегалодоны, о существовании которых мы и не догадывались, полагая, что это давно вымерший вид.

— Этих мегалодонов наша стратегическая инициатива не заинтересует? – поинтересовался Кенингем, наливая себе уже третий стакан виски.

— Они о ней прекрасно знают. Некоторых привлекло именно предвкушение большой крови и наживы. Вообще, Сэм, выгуливая в парке пригорода Вашингтона своего пойнтера рядом с каким-нибудь невзрачным старичком, плетущимся за своим страдающим эпилепсией биглем, ты даже представить не можешь, какой хищный и беспринципный монстр движется рядом с тобой.

— Ты об участниках наших бункерных посиделок?

— О некоторых, – кивнул Дэвид. – И в случае нашего провала никто даже не заметит нашего с вами исчезновения. А мы ведь не последние люди в Белом доме.

Собеседники молча переваривали удручающий прогноз Дэвида, пока не заговорил Макинтайр:

— Глупо, конечно, но мне накануне приснился дурной сон.. Как бы не оказался пророческим..

— Заинтриговал.

— Меня казнили.

— На электрическом стуле? – поинтересовался Дэвид.

Макинтайр отрицательно мотнул головой:

— Расстреляли..

— Бедняга, Тед. – Министр обороны уже был на своей волне.

— Это были славные добрые времена Гражданской войны. Мне снилось, что генерал Роберт Ли осудил меня, конфедерата, за дезертирство после битвы при Геттисберге. Я стоял, привязанный к столбу, с черной повязкой на глазах, и чувствовал, как в меня летят пули. Пули Минье, выпущенные расстрельной командой из нарезных мушкетов Springfield, летели медленно, я слышал и словно бы со стороны видел их завораживающий, по спирали, полет с хлестким подсвистом. Я почувствовал пороховой удар и въедливый запах серы. Я отчетливо знал, как свинцовые куски глухо будут вонзаться в мою плоть с фонтанами крови, рвать плоть и мышцы, дробить кости, пробивать тело навылет.. Было ощущение невыносимого ужаса от того, что я хочу остановить этот ночной морок, проснуться, но не могу..

— Достаточно натуралистичное описание. Ты мог бы писать романы, Тед. Мой тебе совет: не нужно плотно есть на ночь, – простодушно отреагировал Кенингем. – Мне всегда снятся кошмары, если я наверну что-то перед сном.