Страница 64 из 174
Ахель настолько устал, что уже не мог отказываться от такой милости, хотя воспитание требовало именно отказа, и с неимоверным блаженством лёг на твёрдый матрас. Кровь прилила к голове, подпитала уставший мозг, доставив организму огромное удовольствие. Сам же лекарь пододвинул стул к матрасу и сел на него, внимательно разглядывая Ахеля.
— Что это с тобой? Болезнь прогрессирует? – поинтересовался он. – Вообще говоря, я хотел, чтобы ты ко мне пришёл. Любопытство, как я ни стараюсь его подавить, живёт и во мне. Но начнём с насущных проблем. Что ты сейчас чувствуешь?
— Сейчас я просто устал, – объяснил Ахель. – Я шёл к тебе полтора часа, а болезнь не прошла. Ноги ватные. А что ты хотел узнать обо мне, Кор?
Кор прищурился, но решил оставить свои вопросы, вызванные любопытством, на потом. Пока он хотел разобраться с состоянием больного. Всё-таки он был врач, хоть и не из города, и старался выполнять свою работу добросовестно.
— Твоя болезнь необычного толка, – сразу сказал Кор. – Я не сталкивался с ней, хотя за свою жизнь видел множество разных случаев. Как ты это подцепил?
Ахель, хотя и добирался до лекаря довольно долго, ни разу не задался вопросом, что он станет отвечать тому. Все его мысли сводились только к вопросу о здоровье, а вот о том, что лекарь и сам может что-нибудь спросить, Ахель не подумал. Впрочем, врать у него просто не было никаких сил. Отчаяние так овладело им, что придумывать небылицы он не видел смысла. Украдут Наблюдателя? Да пожалуйста! Только оставьте в живых! Зачем нужен этот череп, когда не имеешь возможности прожить больше нескольких дней?
Тогда Ахель, испустив тяжёлый вздох, начал рассказывать о случившемся. Говорить долго и подробно ему не хотелось, потому что освежать событие в памяти было делом болезненным: Ахель не мог простить себя за жестокость. Рассказ вышел краткий и сухой, как в новостных сводках, составленных пресыщенным жизнью корреспондентом.
Могло создаться ощущение, что Ахель чуть ли не каждый день ловит существ либо не осознаёт важности поимки: ведь он говорил о совершенно невероятном случае так, будто описывал просто прогулку. Лекарь тем не менее, видя плохое состояние пациента, осознал, что такое повествование – это максимум, на что способен несчастный. Предмет рассказа показался ему крайне странным, и поверить в сказанное до конца лекарь не смог.
— Интересно, – протянул Кор, когда Ахель закончил. – Не знаю уж, говоришь ты правду или придумываешь небылицы, но допрашивать я никого не стану. В этих местах обитают существа, я не спорю. За время бесконечных сборов трав в лесу я несколько раз их видел. Правда, мельком. Да и легенд о них много. Но вот чтобы поймать существо – о подобном я не слыхал. Они обычно крайне быстрые и замечают всех ещё издалека. Но если хочешь, чтобы я думал так, то не стану спорить.
Спорить не стал и Ахель, у которого не было на это сил.
— Что могут сделать эти твари, не известно никому, – продолжил лекарь, – их ещё никто не изучал. Может, слизь под кожей – предел их возможностей, а может – это лишь начало. В любом случае, – заключил Кор, – тебе нужно поскорее уехать в город. – Ахель закусил губу и с нотой раздражения глянул на Кора. Тот ничего не заметил. – Только там и могут провести должную диагностику и вылечить тебя хотя бы по симптомам. Может, им и делать ничего не придётся, а может, ты всю жизнь будешь зависеть от мастерства их врачевания, но моё мнение одно – надо ехать. И что самое интересное, – Кор многозначительно посмотрел на Ахеля, – ты, если я ничего не путаю, имеешь куда больше шансов уехать в город, чем все остальные, живущие здесь.
Этих слов Ахель не стерпел. Его ударили по самому больному месту, и ударил человек, от которого Ахель подобного не ожидал.
— Я?! – воскликнул Ахель и приподнялся с матраса. – Нет уж! Ты ошибаешься! Люди ходят к тебе не затем, чтобы ты рассуждал о том, кто может уехать, а кто нет. Если бы мне нужна была помощь психолога – я бы к тебе не пошёл. И если бы мне требовалась помощь купцов, я бы тоже не навестил тебя. Но я здесь, а ты, вместо того чтобы сказать что-либо существенное, пустился в досужие рассуждения.
— Наверно, я пустился в них потому, что досужие размышления – это именно то, к чему и может прибегнуть сельский лекарь в трудных случаях. Мои травы хороши при простуде, при отравлении – да мало ли при чём ещё. М-да, действительно мало.. А тебе я помочь не могу. Но ты бы испробовал то, что ещё можешь. Если я прав, то отдай её, пока она не ушла сама.
— Ты о чём вообще говоришь? – бессильно проговорил Ахель и завалился на матрас, сложив руки на груди.
— У меня есть три листка, – спокойно сказал Кор.
— Мне очень жаль, если на всех у тебя три листка, но какое моё дело? Мне бы выжить! – Ахель пылал гневом, подкреплённым бессилием.
— Ты взволнован, я понимаю, – спокойно продолжил лекарь.
— Надо же! – саркастически сказал Ахель. – Какие умные нынче пошли лекари! К чёрту все технологии современности, когда есть такие умные люди!
— Если ты дашь мне сказать до конца, то кое-что поймёшь. По крайней мере, я на это надеюсь. А если не дашь сказать, то, боюсь, я ничем не смогу помочь. Тогда я просто напою тебя чашечкой успокаивающего чая, дам поспать и потом отпущу – вот и всё. Но если позволишь мне закончить мысль, то, возможно, сможешь получить нечто большее. Ведь чай и сон у тебя никто не отнимает в любом случае.
— Это дело хорошее, – кивнул Ахель. – Не знаю, что это за чай, но отказываться не стану. Мне бы хоть водички, ведь я долго шёл и хочу пить.
Тогда лекарь встал и принялся готовить чай, выжимая соки из собранных трав и нагревая воду на газовой плите. Струйки пара поплыли вверх от чашки ароматного чая. Точно так же они всплывали вверх и от чая, заваренного в Зале Явлений, ведь вода испаряется одинаково. Только вот чай из Зала не успокаивал: он просто имел приятный вкус. А вкус этого чая был горький с лёгким сладким оттенком, смягчающим горечь. Он успокаивал, не будучи при этом ни снотворным, ни наркотиком.
Ахель повеселел уже оттого, что жажда, сильно мучившая его, начала ослабевать. Чай впитывался, казалось, прямо в губы и увлажнял всё тело изнутри. Ахель сел на матрасе и начал слушать лекаря.