Страница 63 из 174
Староста шёл на реку, чтобы посмотреть на состояние воды. Он сильно переживал и не мог заснуть, хоть обычно и ложился засветло. Староста шёл через лес. Ему мерещился противный болотный запах, и он думал, что же делать, если он снова увидит вместо воды слизь..
* * *
Ноги Ахеля подкашивались. Постоянные переживания и таинственная болезнь изматывали его. Вдобавок он проделал большой путь: полтора часа быстрым шагом. А если лекарь не пустит его? О чём он только думал, идя к нему на ночь глядя?
Кого тут обманывать! Ни о чём он не думал. Он просто поддался нервам и поплёлся к тому человеку, который мог ещё хоть чем-то помочь. Но ведь лекарь должен принимать в любое время? На то он и лекарь, а не работник справочного окна в городском центре. Как бы там ни было, Ахель не чувствовал в себе сил на обратный путь. Если ему не удастся передохнуть у лекаря, немного посидеть, согреться от ночной прохлады, поговорить с понимающим человеком – то он не сможет вернуться обратно. Ночевать ему тогда придётся на скамейке на площади вместе с местными хулиганами и мошенниками. Успокаивало только то, что вынужденный сон на лавке ещё не делает спящего мошенником.
* * *
После большой двухэтажной избы старосты, которую иногда называли деревянным дворцом, Ахель увидел избу, которая должна была принадлежать лекарю. Впрочем, никаких указаний на это не было. Даже на двери никаких надписей не наблюдалось. Окна были зашторены и не пропускали из избы свет, если он вообще там имелся. Ахель постучал. Послышались тихие шорохи. Прислушавшись, Ахель понял, что это хромающая и шаркающая походка. Затем в скважине провернулся ключ, и дверь распахнулась.
Внешний вид избы, насколько позволяла различить темнота, оставлял желать лучшего. Изба казалась если не заброшенной, то неухоженной, будто её жильцу нет дела до собственного дома. Ахель ожидал увидеть такой же беспорядок и внутри, однако ожидания не оправдались.
Человек, открывший дверь, был весьма стар. В селениях стареют раньше, чем в городе, потому что там никто не заботится о поддержании организма в тонусе. Морщины говорили, что человеку уже за семьдесят, но Ахель понимал, что в селениях так долго не живут. Даже в городе немногие доживают до семидесяти. Значит, лекарь на самом деле младше, просто рано состарился. Это уже навевало на мысли о том, что если врач не может помочь самому себе, так что же говорить о пациентах?! Может, лекарю просто не было дела до себя – кто знает. Но Ахеля он, в конце концов, спас от верной смерти. Пришла пора знакомиться.
— Я помню тебя, – сказал лекарь. – Значит, ты всё же поправился. Что ж, приятно. Проходи. – Он махнул рукой, и Ахель вошёл в избу.
Комнатка была очень простецкая, но ухоженная. Из мебели были только маленький столик, стул и шкаф. Эти предметы выглядели новыми и чистыми. Помимо них, Ахель заметил только матрас и люк в подвал – стандартная обстановка. Необычен был только шкаф. Он хотя и был грубо сколочен, но выглядел тут как излишество.
— Как вас зовут? – спросил Ахель.
— Только давай сразу на «ты», – перебил его лекарь. – Я не могу общаться с людьми в официальном тоне. Так что если хочешь нормального общения, то и общайся как с приятелем.
— Как скажете, – удивлённо проговорил Ахель. – Как скажешь, я имел в виду. Но тогда скажи мне хотя бы своё имя.
— А зачем оно тебе? – удивился лекарь. – Ты пришёл ко мне за советом или чтобы выпытать моё имя? Так что это лишнее, лишнее.. – Он уставился в пол, то ли смущаясь, то ли активно соображая.
— Уж извини меня, – ненавязчиво попытался возразить Ахель, – но мне тоже не комфортно говорить с уважаемым человеком на «ты», даже не зная его имени. Животные и то имеют клички.
— Если я тебя спас, то это ещё не делает меня уважаемым, – протянул лекарь, продолжая о чём-то думать. – Это же моя работа, в конце концов. Я вот, например, очень долго слушал обрывочные рассказы о тебе от той девушки, что меня вызвала. И она постоянно называла твоё имя. Так что же? Я не помню ни её имени, ни твоего. Так и тебе моё имя помнить не надо.
— Простите, – протянул Ахель, – прости, точнее говоря. Но я не могу так разговаривать. Эту привычку мне привили с детства – я считаю её проявлением уважения к человеку.
— Ты – зануда, – вынес вердикт лекарь. – И мне тягостно говорить с тобой об именах. Более того, если бы ты меня и правда уважал, то не стал бы допытываться сейчас.
— Хорошо, – вздохнул Ахель. – Могу я куда-нибудь пройти здесь?
— Тогда, – тихо и сам себе ответил лекарь, – тогда нужно ещё два литра в отношении один к пяти. То есть двести миллилитров сока. С учётом мякоти и косточек.. нужно полкило. Эти ягоды не такие уж сочные. Если будет больше, хорошо. Если меньше.. Нет, меньше нельзя.
— Простите, – попытался вмешаться Ахель.
Он очень разволновался, а ещё больше устал в дороге и от болезни. Теперь у него не было желания выслушивать бред старика, даже если это не бред, а какие-то реальные подсчёты. Лекарь погрозил ему пальцем, и Ахель замолчал, устало прислонившись к деревянной стене. Дерево немного прогнило, но было заботливо покрыто лаком и тщательно вытерто от грязи и пыли.
— Пятьсот граммов ягод без листвы – она ни к чему. И фильтр. Так ему и скажу: и фильтр. А то вода уже мутная. Нужно её кипятить, а убыток от этого больше, чем от фильтра. Надо – и всё тут! Пусть берёт где хочет. Фильтр найти уж можно. Это вам не дирижабль, в конце концов.
Затем лекарь помолчал пару секунд и словно ожил.
— Ну вот и всё! – с улыбкой сказал он Ахелю. – Я закончил подсчёты по лекарствам. Ты пришёл, когда я заканчивал, а прерваться не мог: тут одно цепляется за другое, другое за третье – и так до конца. Если бы ты меня прервал, мне бы пришлось начать всё сначала, а пересчитывать всё это крайне сложно, особенно без бумаги и чернил. Теперь же я могу заняться твоими вопросами. Если ты не можешь без имён, то зови меня просто Кор. Ведь я часто собираю с деревьев кору. Но, видишь ли, тогда мне нужно будет знать твоё имя, а то плохо получится.
— Ахель, – душевно представился Ахель и пожал лекарю руку.
Лекарь посмотрел на руку Ахеля.
— Бледновата и влажновата, – заметил он. – Боже мой! Да ты едва на ногах стоишь. Ложись-ка на мой матрас, да побыстрее!