Страница 52 из 174
— Это, наверно, была вторая категория, – прошептал Илдани. Он всегда говорил шёпотом, когда рассуждал вслух. – Посмотрим-ка!..
Он открыл первую страницу необычного и подробного рассказа о странном мире. Там находился заголовок, сделанный крупным шрифтом в той же манере, что и остальные заголовки Дополнений. Надпись гласила:
Илдани очень удивился.
— Учитель, – спросил он Тальми, который перебирал вещи неподалёку от него, – могу я задать вопрос о Дополнениях?
— Я сейчас немного занят, – откликнулся Тальми, – но я не буду отказывать тебе, потому что помню наш сегодняшний разговор. Тебе сейчас нельзя выплывать из правильного русла.
— Благодарю, – ответил Илдани и приступил непосредственно к делу. – Я тут нашёл очень необычный и интересный труд в Дополнениях, о котором раньше почему-то не слышал и нигде не встречал его.
— Ну, – усмехнулся Тальми, – значит, невнимательно смотрел: в Дополнениях ничего нового не появляется. Впрочем, ты в своём возрасте, наверно, не читал их целиком. Только уроки по ним и отрывки, так ведь?
— Именно, учитель, – смущённо ответил Илдани.
— Не смущайся, – Тальми уловил интонацию, – это нормально. Главное, что ты работаешь над этим и читаешь их сейчас. И что же так сильно привлекло твоё внимание во втором томе? Я знаю эти книги очень хорошо, но память уже подводит. Я не помню, что там такого уж выдающегося. Труд второй категории, верно же? Если да, то не ломай голову: это не существенно. Эти труды, – продолжал служитель речь, которую Илдани не смел прервать, – хотя и полезны, но ими не стоит заниматься всерьёз, пока не освоишь первую категорию. Некоторые вообще к ним не приступают, чтобы лучше освоить уже прочитанное. Берут качеством, а не количеством, так сказать.
— Нет, учитель, это первая категория, – сказал Илдани, наконец дождавшись паузы.
— Ох, да в таком случае я тебя знатно утомил своей речью, – закатил глаза Тальми, – но ничего: это тоже тебе будет полезно знать. Так что это за труд? Ты меня и самого уже заинтриговал. Стоит тебе сказать название – я вспомню и всё разложу по полочкам.
— Этот труд, – ответил Илдани, – создал Аларм Новийский. Я раньше о таком не слышал. А сам труд называется..
— «Смутные видения», – перебил его Тальми. Сказал он это тихо, но Илдани расслышал. – Ты вырвал имя этого автора из самых глубин моей памяти, где оно почти исчезло. Спасибо за это, но не вовремя же ты наткнулся на этот трактат! Тебе сейчас что-то конкретнее нужно читать. Например, Алта Делфтского.
— Я хорошо знаком с его работами, – сказал Илдани. – Полагаю, мне бы следовало прочитать других авторов, которых я знаю хуже. Но хуже или лучше – это один вопрос, а об этом авторе я не слышал вообще никогда.
— Ты читал только уроки, комментарии, справочники и те места, которые они рекомендовали. Поэтому ты и не читал Аларма.
— А тут начал читать всё целиком. И добрался до него. Тем более он почти в начале второго тома.
— Лучше бы ты ничего не писал, Аларм, – очень тихо произнёс Тальми. Никто, даже стоявший рядом Илдани, его не услышал. – Запомни, – сказал Тальми уже громче, – я не могу и не хочу запрещать тебе читать Дополнения, ведь они – самое лучшее, что было написано за все века, не считая самой «Книги Явлений». И я рад, что ты всей душой любишь эти книги, но при этом я хочу посоветовать тебе не читать этого автора. Только лишь пока. Придёт время – прочтёшь. Но сейчас тебе нужно укрепиться в вере в правильность Закона и Явлений. Ты сегодня высказал мысли, противоречащие этим взглядам. Это нормально: каждый сбивается с верной дорожки. Главное – вернуться на неё, и как можно скорее. А чтение Аларма не способствует этому. Он может слегка выбить из колеи даже крепко убеждённого человека.
— Пожалуйста, – взмолился Илдани, – расскажи мне, учитель, кто он такой. Почему я никогда не слышал о нём. И почему этот труд, если он не приносит пользы разуму и если он такой неправильный, имеет первую категорию?
— Не вольнодумничай! – погрозил ему пальцем Тальми. – Согласно Второму Полному Собранию Всех Мудрецов, всё, что имеет первую категорию, приносит разуму пользу и является совершенной истиной. Не спорь с этим утверждением.
— Я и не спорю, – мягко возразил Илдани.
— Споришь! Ты сам сказал: «не приносит пользы разуму и.. неправильный»! Нельзя так говорить про первую категорию! Закон может наказать тебя. Не одобрит, по крайней мере.
— Простите, учитель, – покраснел Илдани. – Мне показалось, что вы сами сказали, что мне не стоит читать этот труд.
— Тебе не показалось, – невозмутимо ответил Тальми. Он перестал разбирать вещи и присел за стол к Илдани. Затем он посмотрел ученику в глаза и начал говорить, стараясь донести каждое слово: – Я тебе этот труд действительно не советовал, но не потому, что он плохой. А потому, что ты его не поймёшь.
— Я верю вам, как и всегда верил, – уважительно сказал Илдани, – именно поэтому я и спрашиваю об этом загадочном творении вас: вы-то точно знаете, как правильно его понимать. И благодаря вам я не впаду в заблуждение.
— Приятно слышать такие мудрые слова. Только мудры они в теории. На практике я не смогу тебе ничем помочь. Этот текст загадочен для меня точно так же, как и для тебя. Скажу сразу: тема эта непростая, и не тебе её развивать. Ты ведь сознаешь, что я куда мудрее тебя?
— Разумеется, учитель, – искренне ответил Илдани.
— Тогда нас ждёт долгий разговор. Пойди сделай нам с тобой чай с пряностями. Он явно не будет лишним, особенно мне: я же буду рассказывать. Горло пересохнет.
Илдани послушно встал, распираемый любопытством, и как можно быстрее пошёл в прилегающие к залу комнаты. Он понимал, что каждый шаг приблизит его к чему-то прекрасному, маняще таинственному и важному. Тем не менее из уважения к Закону по Залу нельзя было перемещаться быстро. Нельзя было даже делать что-либо быстро, поэтому всё происходило, как в едва замедленной съёмке. Относительно часто это правило по забывчивости нарушали даже служители, а потом прибавляли в молитве просьбу простить их за это.
Илдани считал этот момент очень важным, поэтому делал всё не спеша. Медленно чайные листья отдавали кипятку свои соки, медленно растворялись пряности; медленно чай остывал..