Страница 48 из 174
— Нет, – серьёзно ответила Линва. – Он сказал другое. Он говорил, что другие люди пытаются решить свои проблемы, чтобы достичь счастья, но потом перед ними встают новые, и счастья они так и не достигают. А на самом деле счастье должно быть всегда, пусть даже у тебя и есть куча проблем. Ведь проблемы можно решать и одновременно с этим быть счастливым. Он говорил, что для счастья не нужно иметь причин, и говорил: вот, я сегодня счастлив от одного, а потом от другого. Нет, счастье должно быть всегда и от всего. Есть что-то хорошее – прекрасно. Есть проблема – отлично, ведь существует шанс её решить. А если шанса нет, то и ладно: пока проблема не проявилась, можно ещё успеть порадоваться. А если до того, как эта проблема убьёт тебя, останется всего миг – то и это не беда: миг радости тоже много значит. Подумай об этом, Ахель, – попросила Линва.
— Нечего сказать, интересный тут лекарь. Самый умный человек в селении, как я вижу, – ответил Ахель. – Только вот как он меня-то лечил? Линва, не соскакивай с темы, я тебя прошу! Я не заказывал лекцию по мотивации.
— Он сказал, что у тебя между грудной клеткой и кожей скопилось что-то плохое, и решил извлечь это наружу. Он взял ножницы..
— Давай без подробностей, – попросил Ахель. – Мне от них не по себе. Я догадываюсь, как делают вскрытие при операциях. А как он делал наркоз?
— Он делал не наркоз, а вскрытие, – не поняла вопроса Линва.
— А под чем он это делал-то? – повторил вопрос Ахель.
— Как это под чем? – опять не поняла Линва. – Здесь, под твоей крышей.
— То есть он никак не уменьшил боль, которую я мог бы ощутить?
— А как можно уменьшить боль? – удивилась Линва. – Он же лекарь, а не маг. Уменьшить боль невозможно. Это только в сказках бывает.
«И в городе», – подумал Ахель.
— Он извлёк у тебя из-под кожи слизь, – продолжила Линва, – и слил её. Потом промыл всё чистой водой, наложил швы и забинтовал. Спирта для того, чтобы всё было совсем чисто, он не нашёл. Потом он послушал дыхание и пришёл к выводу, что в лёгких никакой жидкости нет. А вот в сердце.. Этого он проверить не мог, но пощупал пульс. Пульс был нормальный. Он сказал, что сердце – это очень важный орган, повреждение которого, а особенно если забить его слизью, несовместимо с жизнью. Если тебе повезёт – проснёшься, а нет так нет. Но ты проснулся, Ахель! Значит, у тебя в сердце нет ничего, кроме крови, и ты будешь жить, правда?
Это могло показаться смешным: она спрашивала у Ахеля, правда ли он выживет, хотя он ничего не знал и вообще только что пришёл в себя. Но как наивно и искренне это было сказано!
— Я выживу, не бойся, – кивнул Ахель. – Линва, я уже могу самостоятельно двигаться. Если мне станет хуже – пойду к лекарю. А ты, пожалуйста, оставь меня одного: я хочу в одиночестве всё обдумать и сделать перевязки.
— Так я тебе помогу! – вызвалась Линва.
— Мне комфортнее перевязывать себя самому, – отрезал Ахель. – Спасибо тебе. Правда, ты очень помогла. Братья тебя, наверно, заждались.
— У них, кажется, всё ещё праздник не кончился, – скривилась Линва. – Ладно, если тебе так будет спокойнее, я уйду.
— Спасибо ещё раз, – сказал Ахель и сел на кровати.
Линва ушла и закрыла за собой дверь. Именно закрыла, а не приставила к стене: так, как и должны закрываться несломанные двери.
— Она мне и починку двери организовала, – проговорил Ахель. – Ничего себе!
Он размотал бинты и посмотрел на рану. Следовало отметить, что лекарь, хотя и не был городским врачом, весьма достойно исполнил свои обязанности. Шов был не слишком длинным, но и не таким коротким, чтобы удержать часть жидкости под кожей. Швы были наложены аккуратно и профессионально. Единственный минус в этих швах состоял в том, что они были сделаны из обычных ниток, какими шьют одежду. Вот в городе делают швы из саморассасывающейся ткани, которая, растворяясь, дополнительно дезинфицирует рану. Но что можно требовать от сельского лекаря! Он и так справился со своей задачей и заслужил как минимум словесной похвалы.
Тем не менее Ахель хотел уехать как можно скорее и решил не заходить на приём к лекарю. Ведь оказаться в городе он может уже очень скоро, а лекарства, которые были при нём, могут долечить его лучше всякого лекаря.
«Брать ли с собой в город Линву?» – внезапно посетил его вопрос. Раньше он никогда всерьёз не задумывался о такой возможности, но она как-никак спасла ему жизнь. Только вот что с ней делать потом? Устроить экскурсию и отвезти обратно – очень глупо. Попробовать поселить там? Ахель не был уверен, что у него это получится. К тому же он совсем не знал, что Линва умеет, а что нет. Без образования и денег в город лучше не соваться. Тем более что в таком положении она в городе уже жила, и теперь считает селение более хорошим местом для жизни.
Если только дать ей квалификацию, что уже трудно, а также помочь куда-то устроиться и найти хоть какое-то жильё. Всё это требовало больших усилий и больших денег.
А согласится ли она? Вероятно, она бы согласилась, полагая, что Ахель её любит и таким способом как бы делает ей предложение и намекает, чтобы она вышла за него. Но ведь Ахель её не любил. Такие отношения явно не то, что нужно для брака. А если он потом по-настоящему влюбится? Тогда всё будет совсем плохо.
— В общем, – заключил Ахель, проговаривая важную мысль вслух, – я только разочарую Линву, предложив ей ехать со мной в город. Она понадеется на любовь, а выйдет всё совсем иначе. Да и она вроде не особо плохо отзывается о селении. У каждого свой идеал. Если её идеал – селение, а мой – город, то её ещё нужно переделать, чтобы мы могли найти общий язык. Или переделать меня. Но как можно заставить любить село того, кто любит город! Нет, если менять чьё-то мнение, то.. Ах, снова пошла ненужная философия! – воскликнул он. – Я опять всё усложняю: строю какие-то логические цепочки, путаюсь в звеньях.. А на деле всё крайне просто: я завтра уезжаю. Теперь и здоровье не позволяет мне отсиживаться тут. Беру с собой череп Наблюдателя – и провожу исследования. А Линву – прежде всего, чтобы она не разочаровалась, – я оставлю здесь! Да, решено!
Ахель невольно коснулся грудью стола, и боль снова пронзила его. Он прикусил губу и полез в подвал за спиртом, чтобы сделать перевязку по всем правилам гигиены.