Страница 47 из 174
Глава 7. Попытка спасения
Когда Ахель проснулся, то заметил, что обстановка вокруг него немного поменялась. Он всё ещё был слаб, но чувствовал себя гораздо лучше. Уже не задыхался, голова была явно свежее, давящая боль ушла из глубины тела и сейчас ощущалась как травма после глубокого пореза, обработанная антисептиком или чем-то похожим. Кожу на груди сильно щипала.
Хотя при таких обстоятельствах трудно найти повод для радости, Ахель всё же почувствовал явное облегчение и даже немного улыбнулся. Будь он в лучшем состоянии, пытливый ум начал бы думать о причинах счастья, которое появляется там, где ему словно бы вообще нет места. Но боль не давала простора для мыслей. Ахель, не решаясь пошевелиться, начал вспоминать, что он делал, оказавшись у себя в избе, и что не так было с окружающими его предметами.
Перво-наперво он вспомнил, что перед тем, как потерять сознание, принял лекарства. За это он от всей души себя поблагодарил. Тут же за благодарностью последовали два упрёка: он проглотил таблетки, не запив водой, – и не спрятал флаконы! Жители селения не должны видеть хорошие городские лекарства. Иначе его ожидают большие проблемы. Зато он удержался от искушения принять обезболивающее и теперь мог оценить своё состояние. «Два глупых поступка и два хороших», – оценил он свои действия. «Только вот, – с испугом подумал он, – я не закрыл дверь!» Это было опасно. Дверь, с тех пор как её сломали, он так и не починил, но умудрялся фиксировать её с помощью засова. А вчера он даже не приставил её к дверному косяку. Она просто осталась лежать на траве у входа, никому не нужная и всеми забытая. Да такой вход – просто находка для воров! К тому же Ахель спал: за это время можно было вынести хоть все вещи! Хорошо ещё, что он сам остался жив.
Мысли и логика – это, конечно, хорошо, но всё-таки гораздо удобнее просто посмотреть по сторонам. Это требовало усилий. Страшно изучать свою комнату, подозревая, что на неё совершили налёт. Однако ещё страшнее изучать своё собственное тело, когда ты чувствуешь боль и понятия не имеешь, что находится на месте источника этой боли. Ахель приподнял голову и посмотрел на грудь. Она была перебинтована. Под слоями бинта виднелось маленькое пятнышко крови. «Это уже совсем странно, – решил Ахель, – у меня не было открытых ран, и я ничего не бинтовал».
Он повернул голову набок и краешком глаза уловил, что в комнате лёгкий беспорядок. Значит, в дом кто-то проник. Флаконы с лекарствами по-прежнему стояли на столе, не совсем там, где Ахель их оставил. Наконец, на столе лежала пачка бинтов, которой там точно не было раньше.
— Здесь есть кто-нибудь? – громко спросил Ахель.
Тут же из противоположного угла избы послышалось движение.
— Так ты очнулся! – Голос принадлежал Линве. – Я уже и не верила.
— Что произошло? Ты пробралась ко мне в дом и решила помочь? – удивился Ахель.
— Да, так и было. Кстати, я тебя спасла. Ты был без сознания сутки.
Ахель посмотрел на неё удивлённым взглядом.
— Да, – подтвердила она, – праздник был вчера. Наш лекарь сказал, что ты сейчас в плохом состоянии, но надежда на жизнь есть, и притом очень большая.
— Тут и лекарь был? – удивился Ахель больше прежнего. – Я могу встать или мне нельзя?
— Он сказал, что если очнёшься, то можешь делать всё, что хочешь. Опасность есть, но как её лечить – он не знает.
Линва тараторила с такой скоростью, что Ахель с трудом понимал её. К тому же болела голова. Однако сколько же радости слышалось в её звонком голоске!
— Он даже потом зашёл за своими книгами. Их ему подарил староста сколько-то там лет назад. Это энциклопедии лекарств. Правда, он сказал, что они уже устарели, но это не так важно: названия меняются, а компоненты те же. Главное, запомнить, как они называются.
— Линва! – прервал её Ахель и медленно встал. Грудь дёрнуло болью, но, кроме этого ощущения, его ничего не беспокоило. – Скажи конкретно: что произошло?
— Так я и говорю, – не поняла Линва. – Он сказал, что лекарства у тебя очень хорошие, и удивился, что они из города. Причём они, должно быть, очень дорогие. Откуда они у тебя, Ахель?
— Подожди немного с ответом на этот вопрос, – сказал Ахель, надеясь, что она потом забудет. – Скажи сначала, что со мной было.
— А, точно! – вспомнила Линва. – Я пришла к тебе, чтобы убедиться, что ты благополучно добрался, и вижу, что ты то ли спишь, то ли в обмороке, то ли.. В общем, я бегло тебя осмотрела и увидела, что грудь у тебя вздулась и позеленела. Я не знала, что с этим делать, и помчалась к лекарю. К счастью, он был у себя дома. Он вообще-то редко выходит: всё больше сидит у себя и готовит какие-то средства. Он же освобождён от работы: его освободил лично староста. Это произошло больше десяти лет назад.
— Пожалуйста, не отвлекайся, – взмолился Ахель. – Я ведь на нервах. Очень переживаю, а ты говоришь не то, что важно.
— Разве? – не поверила Линва. – Хотя я тебя понимаю. Ты нервничаешь, ведь тебе грозит опасность, пусть и не так сильно, как до прихода лекаря. Поэтому тебе тяжело спокойно меня слушать. И уж тем более тяжело разделить мою радость.
Ахель вскочил от нетерпения и пожалел об этом, так как грудь снова дёрнуло болью.
— Вот поправлюсь – тогда, может, и смогу чему-нибудь порадоваться, – сказал он. – Хотя не факт. Особенно теперь, когда вокруг одни проблемы!
— Лекарь у нас мудрый, – продолжила Линва. – У него было много времени, чтобы подумать обо всём, о чём только можно. Он мне как-то давно сказал, что многие люди грустят о проблемах, но ничего не делают, чтобы их решить.
— Ой, да знаю я! – прервал её Ахель. – Эта мысль очевиднее очевидного. Так что ваш лекарь не думает, а просто повторяет за другими. Дай угадаю, что он добавил. Он сказал: «а другие люди решают проблемы и добиваются счастья», да? Это он тебе сказал? – Сарказм Ахеля перелил через край. – Воистину новая мысль!