Страница 46 из 174
Ахель помахал указательным пальцем, показывая, что не намерен давать якобы серебряную монету. Считать сил не было, поэтому он просто бегло осмотрел: нет ли золотых монет. Он не жадничал, просто не хотел о себе слухов, что – о чудо – у него есть золото. Откуда? – он же плохо работает! Нет уж, репутация у него и так была плохая, так ещё слухов не хватало!
Золота не обнаружилось; Ахель, видя, что монет никак не меньше пяти, сыпанул в протянутую руку всю кучку. Затем он сошёл с платформы и поплёлся к избе.
— Давайте я помогу! – крикнул парень.
Ахель, не в силах говорить, дал ему знак ехать дальше и не приставать к нему. Парень всё понял и, измученный, сел на платформу, прислонившись спиной к рычагу. Он очень устал. Мышцы вздулись и задеревенели. Им требовался отдых, как и всему телу.
— Не могу больше, – на выдохе прошептал он.
Ахель тем временем свернул за угол и позволил себе немного расслабиться. Тут же он пожалел об этом, так как его вырвало. Ему стало ещё противнее, но зато приступы тошноты уменьшились.
— Что такое! – процедил он. – Наблюдатель?
Больше он не мог ничего говорить, даже шептать не мог, поэтому просто подумал: «Он отравил меня своей слизью! Своими мерзкими соками! Вот какую гадость этот Наблюдатель выделяет! Дотянулся до меня после своей гибели! Может, болезнь – это именно то, что должно было за мной прийти?» Организм боролся против разума. Разум требовал идти как можно скорее; организм просил лечь и отдохнуть – но Ахель понимал, что если он ляжет, то может никогда уже не встать.
С трудом, подобным подвигу древних воителей, Ахель миновал несколько изб и переступил порог своей. Сразу после этого он поднял крышку подвала и полез за лекарствами. Они стояли в ящике, врытом в землю, так как нуждались в холоде больше остального. Мутным взглядом Ахель разобрал этикетки. Он хотел уже выпить таблетки, но понял, что забыл взять с собой воду. Тогда он решил взять таблетки наверх, но сознание становилось всё мутнее. Он мог просто не добраться до кувшина с водой. Пить нужно было здесь и сейчас. Толком не понимая, что он делает, Ахель взял несколько таблеток от пищевых отравлений и одну от воспаления. Затем он положил их по одной в рот и с трудом проглотил. Решив ещё хоть как-то обезопасить себе жизнь, Ахель брызнул спрей от воспаления горла в рот: вдруг ещё и горло опухнет? Он не сомневался, что отравился. Только теперь он понял, что правильнее было бы не пить таблетки, а промыть желудок. Хотя.. если он отравился именно ядом Наблюдателя, то промывать желудок смысла не было. Ахель сорвал вместе с цепочкой череп Наблюдателя и швырнул его на землю. Затем он взял с собой два флакона лекарств и полез наверх из подвала. Почти без сознания он подумал: не выпить ли обезболивающего? Наконец он решил, что это не нужно и даже опасно. Боль могла подсказать, что у него повреждено и насколько сильно. Закрываясь от боли, он мог подумать, что здоров, будучи больным. Так шутить с самим собой крайне опасно. Да и не в состоянии был Ахель второй раз лезть в подвал.
Поставив флаконы на стол, он закрыл люк в подвал и лёг на кровать. В тот же миг сон вырвал его из реальности. Закон даровал ему несколько жизней. Но яд яду рознь. Бывает яд, одна капля которого может убить и пять человек. Тогда, выпив этот яд, можно потерять пять жизней за раз! А столько жизней Ахель не имел. К тому же сил и возможностей Наблюдателя он не знал. Он уже ничего не знал. Ему не снилось никаких снов. Организм просто боролся со смертельной болезнью. Шанс выжить, хоть и убывал с каждой минутой, всё ещё был.
Организм сам же себя и обманул. Чтобы сохранить силы, он вызвал у Ахеля желание спать. Эти силы организм хотел употребить на бой с болезнью, но не понял, что болезнь ему не переиграть. И теперь Ахель мог умереть прямо во сне, не имея даже шанса помочь себе.
* * *
Парень продолжал переводить дух на платформе. Рычаг был влажный от его пота. По счастью, с собой у паренька имелась бутылка с водой, которую он теперь и опустошил. Только после того, как он более-менее пришёл в себя, он решил пересчитать монеты, зажатые в горсти. Там их оказалось семь. «Отлично! – подумал он. – Столько денег с одного пассажира. Семь монет! А впрочем, жаль беднягу. Ему было очень плохо. Но он сам отказался дать проводить себя. Да и я устал тоже».
— Оно того стоило! – сказал он себе уже вслух. – Напоследок он дал мне семь монет вместо пяти. Видно, уж очень торопился. А это что?..
Две монеты блестели не так, как другие, а немного ярче. Повернув их реверсом к себе, он заметил красивые узоры. На других монетах узоров не было. Вся красота сводилась только к изображению короны с пятью зубцами. А на этих двух корона была внутри сложного замкнутого симметричного узора. Смотрелось очень красиво, особенно на солнце, когда узор переливался всеми оттенками металла.
— Это же, – проговорил он, не веря своей удаче, – это же.. золото!
В ладони он сжимал куда больше, чем думал сначала, и больше, чем хотел дать Ахель: в руке он зажимал пять медяков и две золотые монеты. А стоимость одной золотой монеты была равна восьмидесяти медным!
Парень был не из молчаливых. При случае он решил обязательно рассказать о богатстве селянина. По имени он Ахеля не знал, но выяснить имя было не сложно, ведь вариантов того, в какую избу мог пойти пассажир, имелось всего несколько. Да и селяне почти все друг друга знали: простое описание внешности позволяло узнать и имя человека, и адрес, и все увлечения, а иногда и биографию родственников до седьмого колена.