Страница 140 из 174
Глава 4. Кровь, насмешка и ночь
Враги стояли рядом и не двигались. Это длилось лишь несколько секунд. Гарп ошарашенно смотрел на ладонь, пересечённую глубоким порезом, из которого вытекала струйка крови. Нож он сжимал в другой руке. Один палец слегка дёргался, но пошевелить им Гарп не мог. Это был указательный палец. Он не хотел сжиматься в кулак вместе с остальными и лишь гордо глядел куда-то вперёд.
Постепенно Гарп стал отходить от шока и боли. Начал приходить в себя и Илин: он прислонился к дереву и пытался сфокусировать на сопернике туманный взгляд. Нос болел так сильно, что словами этого и не передать, а голова едва соображала, что происходит вокруг. Темнота скрывала от глаз многое; дождь затекал в глаза, отчего те болезненно щипало.
Теперь Гарп имел на один нож больше, а вот сколько их у него было изначально – Илин не знал. По крайней мере, правая рука Гарпа теперь не сможет отличиться в драке. Оба соперника были измотаны, хотя Илин и истрепался куда больше. Но один верный удар ещё мог изменить всё. А вот когда Илин вернётся назад, что он скажет Эстулу? «Меня-то Эстул простит, – подумал Илин, – а Гарпа ни за что! К тому же Гарп сейчас умрёт!»
Илин бросился на врага, но Гарп оказался на миг быстрее. Используя старую технику, он припечатал Илина к дереву, у которого тот стоял, и занёс над ним нож. Илин понял, что лезвие сейчас войдёт в его шею, и, чтобы этого избежать, схватил Гарпа за больную руку и впился ногтями в рану. Гарп дрогнул, и Илин смог отойти от дерева, пнув Гарпа. Тот не упал, а только пошатнулся и грузно пошёл на Илина.
«Что делать? – думал Илин. – Нужен какой-то приём.. Срочно!» Ситуация осложнялась тем, что Гарп держал в руке нож Илина и был готов нанести им победный удар. «Моя последняя попытка!» – решил Илин и бросился Гарпу под руку, в которой тот держал нож, поднырнул под неё, ударил головой в живот, а руками ниже пояса. Приём сработал. Гарп, кривясь от боли, упал в мокрую от дождя землю, а нож вылетел из его ладони и скрылся под опавшей листвой. Найти нож в темноте было трудно, а времени на поиски не было. Бегло осмотревшись и не найдя ножа, Илин решил не искать его. Он просто подошёл к Гарпу и начал пинать его по всем местам, в какие мог попасть. Ударил он всего четыре раза: на пятый раз нога встретилась с болью. Это Гарп полоснул по ней ножом, а затем схватил Илина за лодыжку и потянул к себе. Илин упал на Гарпа, ударил его по лицу так, что заболел кулак, и соскочил с неприятеля.
Оказавшись на ногах, Илин хромая побежал к фонарю, чтобы использовать против Гарпа. Гарп кряхтя встал и пошёл за Илином. Илин сорвал фонарь с ветки. Свет резко подёрнулся. Как же сильно Илину хотелось огреть врага по голове! Одного удара было бы достаточно, чтобы победить. Без ножа, с разбитым носом и больной головой, будучи пушинкой в сравнении с Гарпом, Илин мог рассчитывать только на вес фонаря. Он шагнул к Гарпу и метнул фонарь прямо ему в лицо.
* * *
Маркус и Кор укладывались спать. Лекарь хотел устроиться на коврике на полу, но Маркус настоял на том, чтобы коврик достался ему, а кровать – хозяину избы, то есть Кору. Лекарь чувствовал себя неловко, но гость не желал идти на компромисс. Наконец погасили камин. В темноте, почти засыпая, Маркус проговорил:
— Как же меня мучит совесть!
— Что такое? – удивлённо спросил лекарь.
— Я для упрощения, а то и просто впопыхах, неправильно сказал Фолоку про тёмных адептов. Помнишь, я говорил, что они несчастны и хотят сделать несчастными больше людей. Это на деле почти всегда не совсем так.
— А как тогда? – заинтересовался лекарь.
— На деле они несчастливы, но им кажется, что они вот-вот уже добьются счастья. И они хотят использовать простаков, чтобы быстрее достичь цели. Либо же они искренне хотят помочь другим людям и ведут их на свой путь, но этот путь проигрышный, и они сами об этом понятия не имеют.
Лекарь задумался.
— Это странно, – сказал он. – Как же нам тогда судить, какой путь правильный?
— Это хороший вопрос, – согласился Маркус. – Мир создан Законом. Значит, правильно то, о чём говорит Закон. Кому, как не ему, знать правила жизни – он ведь их и придумал. Ну а адепты сами не скрывают, что отходят от Закона и сопротивляются ему.
— Но они же чем-то мотивируют свой выбор?
— Да. Им кажется, что Закон ошибается. Но Закон не может ошибаться, его даже нельзя описать так же, как личность. Ошибка – это изъян в процессе, а этот изъян наступает тогда, когда неверно используют правила. Но Закон сам и создаёт правила, по которым все думают. Он может ошибиться только тогда, когда захочет, но он этого не захочет, потому что это бессмысленно. Говоря иными словами, единственное, что не под силу Закону, – это ошибиться. Вот как!
— А к чему ты это мне рассказываешь? – сонно спросил лекарь. – Разве я заказывал лекцию?
— Нет, – пробормотал Маркус сквозь сон. – Перескажи это завтра утром Фолоку, если он вернётся.
Оба ещё немного полежали молча.
— Маркус, – наконец сказал Кор. – Скажи, ты можешь почувствовать, кто победит в дуэли?
— А?! Что? – Маркус уже спал и теперь был разбужен. – Дуэль? Да, думаю, я почувствовал бы, кто победит.
— Ну и? – спросил лекарь. – Я хочу, чтобы Гарп проиграл.
Маркус не стал говорить, что вообще не хочет проигравших.
— Дуэль ещё идёт, – сказал он. – Будущее я не предсказываю. Да и предсказатель скажет тебе лишь вероятность события. Я только могу сказать результат дуэли, когда она закончится или же когда перевес силы будет настолько явным, что можно будет угадать победителя без колебаний.
Лекарь вздохнул.
— Тогда скажи хотя бы вероятность, – попросил он.
— Утром ты сам всё узнаешь, – ответил Маркус. – Негоже просить Закон творить чудеса, без которых вполне можно обойтись. – Тут же он заснул, а лекарь ещё долго вертелся в кровати.
Маркус солгал ему: на самом деле дуэль уже давно закончилась. Драка прошла быстро, а разговор тянулся долго. Уже прошёл час с тех пор, как один из дуэлянтов погиб.
И Маркус знал его имя. Просто ему очень не хотелось расстраивать лекаря перед самым сном.
* * *
Тяжёлый фонарь своим острым углом попал Гарпу в лоб чуть выше глаза. Свеча упала на листву и потухла. Стало совершенно темно: кроны деревьев не пропускали никакого света. Такая мгла страшна, даже если лежать под одеялом, а тут была чаща, и рядом находился враг.