Страница 136 из 174
Маркус был странным человеком. Он был очень близок к познанию Закона – почти настолько близок, насколько это вообще было возможно для людей той эпохи. Он был близок к Закону благодаря своим личным качествам, но вопреки суровым правилам Ордена Отречения. Настолько сильным было его стремление к истине. Никому из Ордена Закон не помогал так, как Маркусу. Никто больше не мог останавливать противников в бою или поверхностно читать мысли и уж тем более иметь предчувствие о будущем. Это мог только Маркус, но он понятия не имел, что был единственным членом Ордена, кому Закон позволял делать это. Все, кто вступал в Орден, жили замкнувшись в себе и понятия не имели о чужих успехах. Маркус думал, что все в Ордене способны на то же, на что и он, и даже на бо́льшее. Другие же члены Ордена, не умея этого, и в Маркусе не видели ничего примечательного, потому что даже не смотрели в его сторону.
А всё-таки Маркус не приблизился к Закону так тесно, как мог бы сделать это: его ограничивала слепая вера в правильность порядков в Ордене Отречения, и потому он сам закрывал своё сердце от лучей Закона в некоторых вопросах. Например, в вопросах о правильности образа жизни в Ордене, о полной истинности «Книги Явлений» и в прочих. Это лишало его возможности прочувствовать на себе всю благость Закона, а Закон не ущемлял его свободный выбор и не навязывал себя там, где Маркус не был морально к этому готов.
И всё-таки иногда Маркус чувствовал, очень смутно чувствовал, что живёт как-то не так, что можно было бы жить иначе: лучше и правильнее. Это чувство иногда колебало его уверенность в правильности своей жизни, но он раз за разом списывал его на то, что недостаточно усердно следует уставу Ордена Отречения, – и изнурял себя ещё сильнее.
* * *
К тому времени, как Фолок пришёл к лекарю и незнакомцу, Эстула давно уже не было в хижине. Он ушёл довольно быстро, объяснив Кору, что боится оттока людей из селения: жить тут становилось опасно. «Но я сделаю всё, чтобы люди отсюда не уехали!» – такими словами он закончил их разговор. Лекарь побаивался за ситуацию, но предпочитал не вмешиваться. По крайней мере, пока. И вот Фолок вошёл в хижину. Как же неловко было ему вот так вот ходить, когда его брат, возможно, скоро погибнет или уже погиб! Но делать было нечего.
Перед ним неожиданно развернулась очень умиротворяющая картина: лекарь и незнакомец сидели друг напротив друга за маленьким столом, пили чай с сушками и весело о чём-то разговаривали как ни в чём не бывало. Серьёзный прежде незнакомец улыбался и даже посмеивался над какой-то шуткой. Создавалось впечатление, что встретились два давних друга.
— Здравствуй! – откликнулся незнакомец на приход Фолока. – Я рад, что ты всё-таки пришёл. А ваш лекарь прекрасный человек! Вот уж не думал, что встречу здесь такого приятного собеседника.
— Да и ты тоже ничего, Маркус, – ответил лекарь.
— А нам он не представился, – заметил Фолок.
Маркус даже огорчился из-за таких слов.
— Я не хочу представляться всем, кому попало. Вот ваш Корнелий – чудный человек! Ему я представился. Ты тоже хороший, раз не преминул прийти за советом. Тебе я бы тоже представился, если бы Корнелий не упомянул заранее моего имени.
«Так лекаря зовут Корнелий, – удивился Фолок. – А мне он тоже никогда не представлялся. Родственные души нашли друг друга!»
— Я не знаю, что ты мне скажешь, но волнуюсь за брата, – сказал Фолок.
— Я уже ввёл лекаря в курс дела, не называя соперника твоего брата, ведь дуэль – дело личное. Так что я его не подставил, не бойся.
— Да ты не стой в дверях. Присаживайся на кровать, – пригласил лекарь Фолока. – И закрой дверь, а то сегодня ливень. Это же надо – драться в такую погоду!
Фолок прошёл внутрь и сел на заправленную кровать. Тут было уютно и тепло. Потрескивали дрова в камине, дым тихо уходил по трубе на улицу, где мокро и темно. А здесь светло и сухо.. Если бы брат сейчас не бился в лесу, где бушует непогода, Фолок бы впервые за долгое время почувствовал себя счастливым.
— Чашечку чая? – предложил Кор.
— Нет, спасибо, – ответил Фолок. – Мне в рот ничего не лезет. Скажи мне, Маркус: ты как-то связан со служением Закону или что? И что ты хочешь мне поведать о дуэли такого, чего не знаю я? Не тяни время, прошу тебя!
— Я связан со служением Закону, – уклончиво ответил Маркус. – Но теперь жизнь заставила меня временно покинуть место, сделавшееся родным, и приехать сюда. Ну а что касается дуэли, я не могу ответить тебе сразу: я же не знаю, что ты знаешь об этих правилах. Но уверен, что не всё.
— А ты знаешь всё? – иронично спросил Фолок.
— Всё, – кивнул Маркус. – Я стремлюсь узнать о Законе всё, но мой жалкий ум не вмещает всех знаний. Однако про дуэли я тебе расскажу. В народе господствуют упрощённые представления об этом, потому что в «Книге Явлений» суть дуэлей изложена отрывисто и не совсем ясно. Этот вопрос подробно объясняется в шестом томе Дополнений, но не многие читают эти прекрасные книги! Так вот: сначала скажи, что знаешь ты, а я дополню остальное.
Фолок задумался.
— Может, всё-таки чаю? – предложил Кор.
— Не мешай! – в один голос шикнули на него Маркус и Фолок.
Наконец Фолок собрался с мыслями и уверенно сказал:
— Если два человека не поладили, то они имеют право устроить дуэль, призвав силу Закона и Явлений. Соответственно, если причина дуэли покажется Закону убедительной, то снизойдёт свет и громовой голос одобрит дуэль. Тогда они должны драться. Либо же дуэль можно отменить, если оба откажутся от неё. Если же они не откажутся, то Закон будет подталкивать дуэлянтов к дуэли и следить, чтобы один из участников не сбежал. Дуэль должна проходить честно, без сторонней помощи. Победитель будет охраняем Законом семь дней, чтобы друзья убитого не отомстили ему и победитель успел скрыться от них. Вот и всё.
— Из твоих слов следует, что Закон – это своенравный и злой эгоист, который развлекается с людишками, – отметил Маркус. – А ведь это совсем не так! И сейчас я поясню тебе истинный смысл дуэли и расскажу об очень важных её свойствах, которых ты не назвал, но знание о которых может тебе помочь, и помочь очень скоро.
Голос Маркуса был такой добрый и заботливый, что усталый от тревог Фолок доверился ему, как наставнику. Он сел ровнее и приготовился слушать.
* * *
Илин дочитывал последние строки вступительных слов к дуэли: