Страница 131 из 174
— Да так, – неопределённо сказал Кор. – Просто пойми меня, – продолжил он медленно говорить, – я работаю тут очень давно. Я хотел всем помогать, а взамен желал лишь любви, понимания и доверия. Помочь всем я, конечно, не смог: это была неосуществимая мечта. Мои лекарства спасают далеко не от всего, и часто мне приходилось вместо лечения говорить лишь одну-единственную фразу: «Поезжайте в город». Но я делал всё, что мог, и вторая часть моей мечты сбылась. Однако теперь я вижу, что и она разрушена.
— Что ты имеешь в виду? – жалостливо спросила Линва.
Она уже поняла, что причина грусти в ней, но не понимала, в чём конкретно. В любом случае ей очень не хотелось огорчать доброго и милого лекаря.
— Я говорю о том, что мне перестали и доверять. Пока только ты. Возможно, и кто-то ещё. Если такая добрая и честная девушка, как ты, говорит, что выбросила находку в лесу, а сама прячет её в кармане, то другие и подавно не доверяют мне.
Линва оторопела.
— Но как же ты узнал?! А впрочем, не важно как. Прости меня. Если я так поступила, то это ещё ничего не значит. Лишь я такая плохая, да и то – ты не знаешь моих мотивов. Я всего лишь.. Нет, я не могу признаться, но я должна его оставить. Поверь.
— Да я понимаю, – ответил лекарь. – Я понимаю всё. Ты мне соврала, чтобы удивить Ахеля, когда он приедет, и заставить его обратить на тебя внимание. Ты ждёшь, что он увезёт тебя в город и женится на тебе. Только это, скорее всего, мечты. Шанс есть, безусловно: он есть всегда, но тут он один на несколько.. Я не силён в математике и не знаю: на несколько тысяч или миллионов, но число очень большое, а единичка так мала! И ради этой единички, которую хочет раздавить громада с нулями, ты рискуешь своей жизнью. Именно жизнью. Ты можешь стереться, а Ахель может так и не приехать. Или же он приедет, поблагодарит тебя за находку, обнимет, поцелует – и всё! Так, скорее всего, и будет. Откуда ты знаешь: может, он вообще женат или помолвлен. Представь, что такое один шанс на миллион, чтобы рисковать из-за этого жизнью. Это означает, что 999 999 таких девушек, как ты, погибнут, и только одна будет счастлива. Да и то не факт: ты его очень плохо знаешь. Но ты об этом не подумала и взяла находку. Мне же ты соврала, но страх и неуверенность тебя выдали. Ты нерешительно сказала «да» и отвела взгляд, когда я спросил, выбросила ли ты этот предмет. Зато когда я спросил тебя, бежала ли ты ко мне прямо из хижины, ты тоже сказала «да», но уже не робко, а смело, и не отвела взгляд. Так я понял, что в первый раз ты мне соврала, а во второй сказала правду. Значит, предмет ты оставила, а раз бежала прямо ко мне, никуда не заходя, то, скорее всего, этот предмет всё ещё у тебя. И вот тут-то я увидел твой карман: как предательски он выпирает.
Линва оторопело посмотрела на Кора.
— Или я ошибаюсь? – поинтересовался он.
— Нет, – сказала Линва. – Я не хочу больше врать. Этот предмет у меня в кармане. Прости меня. Ты совершенно прав во всём.
Кор обрадовался и слегка улыбнулся.
— Во всем, кроме Ахеля, – закончила.
Лекарь снова погрустнел.
— Выброси находку хотя бы теперь. Что она собой представляет? Не хочу больше говорить общее слово «находка».
— Это шар с лицом, – объяснила Линва.
Лекарь всплеснул руками.
— Час от часу не легче! – воскликнул он. – Ну, раз ты собралась его выбросить, то оставь его мне прямо сейчас. А то ты выйдешь от меня и сразу передумаешь. И потом без руки тебя Ахель точно не возьмёт. А если этот шар коснётся тебя в другом месте, не только руки, то ты и там начнёшь стираться.
Линва чуть не плакала.
— Пальтишко тоже бы выбросить, ведь оно соприкасалось с шаром. Если у тебя нет денег на другое пальто, а оно тебе нужно, то я, возможно, смогу дать тебе монеток на новое. Конечно, новое оно будет только для тебя, а так оно будет уже старое, но это лучше, чем заражённая одежда. Так что дай мне пальтишко прямо сейчас. Хорошо? На улице не холодно, но я дам тебе что-нибудь из своего, а завтра приедут купцы, и у них мы что-нибудь найдём. Ну что, согласна?
Линва стояла в нерешительности. Наконец она с трудом произнесла:
— Прости меня, но это моя жизнь, и не нужно решать за меня.
— Так говорят только гении и глупцы, – заметил лекарь. – Ты хорошая девушка, но не принадлежишь ни к тем ни к другим. До этой минуты не принадлежала. А теперь я даже не знаю.. Жаль, если ты пополнишь ряды второй группы.
Линва обиделась.
— А всё-таки, – сказала она, – жизнь и правда моя. Я тебя уважаю, но не стоит переступать черту, где ты уже не можешь мне советовать. Я выйду за Ахеля замуж, и ты поймёшь, как был не прав! Пока мы не рассорились, я, пожалуй, уйду.
И она ушла, оставив дверь приоткрытой. Она не хлопнула дверью, не обругала Кора, она просто тихо ушла. Она не злилась, но была недовольна.
— Значит, она всё-таки стала глупцом, – заметил сам себе лекарь. – Но ничего. Что-нибудь придумаем. «Жизнь, – говорит, – моя!» Да, твоя. Вот я и хочу её сохранить.
Он тихо сидел, думая о Линве, а потом принялся смешивать лекарства. Когда начало темнеть, а воздух наполнился приятной прохладой, дверь снова скрипнула. Кор обернулся. На пороге стоял Эстул. Он был сильно взволнован. Только сейчас Кор понял, что с тех пор, как Линва ушла, он бессознательно ждал появления старосты. Если озеро снова появилось, а Линва потревожила его покой, значит, жди беды. Получается, Линва подставила не только себя, но и других? М-да, эта мысль пришла лекарю в голову с большим запозданием, иначе он всё-таки забрал бы у неё жителя озера.
— Кор, – обратился к нему Эстул. – Я пришёл за успокоительным. Происходящее скоро выйдет из-под моего контроля!