Страница 121 из 174
Действительно, рядом располагалась стойка с оружием, а дальше шёл коридор, конец которого терялся в темноте.
— Я их вижу, – тем не менее сказал Маркус. – Не тратьте на меня энергию света.
— Нет. Положено проводить испытания при свете, – сказал мастер. – Иначе эксперимент будет не чистым: в случае промаха мы не узнаем ваш результат днём.
Он громко крикнул:
— Включайте свет!
Громко запыхтела паровая машина, скрывающаяся где-то за стенкой, застучали спрятанные шестерёнки, загудели трубы, застучали лопаты рабочих и тихо шикнули лампы, но в общем гуле никто этого не услышал. Два ряда ламп загорелись по всей длине коридора, равномерно освещая узкое и длинное пространство. Сначала они робко мигали и обдавали стены тусклым светом, но через секунду начали работать на полную мощность. Контуры мишеней смутно различались на том конце коридора. Мастер посмотрел на Маркуса: тот всё так же стоял перед стойкой с револьвером и смотрел вперёд, куда-то вдаль. Видимо, мыслями он был уже далеко и о чём-то задумался. Он что-то шептал. Мастер прислушался.
— ..было сказано, – шептал он, – что спичка осветит путь на мгновение и обожжёт руку, но Явления осветят путь стократным тёплым пламенем без вреда для других, и коридор света откроется тому, кто..
— Хватит! – крикнул посланник Алена.
От этих слов Маркус слегка вздрогнул, но тут же взял себя в руки и внимательно посмотрел на мастера стрельбы.
— Что же вы стоите? Вам дано задание. Не раздражайте меня! Я вам не нянька.
Маркус спокойно ответил:
— Если у вас есть задание, то дайте его. А мишени уже получили свою порцию пуль.
— Что? – Мастер не принял слова всерьёз. – Я же смотрел на вас всё это время. Только отвлёкся, чтобы дать приказ включить свет. Буквально на секунду.
— На четыре секунды, – поправил его Маркус. – Этого вполне достаточно.
Мастер стрельбы взглянул на мишени. Только прищурясь, он видел их контуры. Сам он едва попал бы в них и был против такого трудного испытания, но правила тут диктовал не он, а Ален.
— Не вижу я отсюда пуль, – посетовал мастер и пошёл ближе к мишеням.
— Простите! – жалостно крикнул ему в спину Маркус. – Я всё испортил. Вы же говорили мне стрелять при свете для лучшего результата, а я ухудшил его! Просто пока свет включали, я уже сконцентрировался и не смог ждать! Прошу, простите!
Мастер не остановился. Он продолжал идти вперёд, ещё не различая пуль на мишенях.
— Вот дурак! – выругался мастер, не сбавляя шаг. – Говорили же вам ждать! Теперь всё заново начинать надо!
Тем не менее он подошёл к мишеням и рассмотрел их побитую жизнью поверхность. Десять концентрических окружностей делили мишени на десять зон: от одного очка до десяти. Десятая была лишь мелкой точкой в центре. И каждая точка была пронзена пулей ровно посередине. Результат был потрясающий. При всём желании нельзя было выстрелить лучше, потому что самого понятия «лучше» уже не существовало, чтобы превзойти такой результат.
— А что не так-то? – недоумённо спросил мастер, ощупывая пули. – Выстрелы же идеальны.
— Не в выстрелах дело, – донёсся ответ. – Я ослушался вас – вот в чём беда. За такое не прощают!
— Я вас простил, – сухо сказал мастер. – Хватит ныть мне над ухом.
Он прощал кого-либо впервые в жизни. Хотя он и был жесток, потому что никто ещё не находил лазейку к его доброте, но сейчас он мысленно преклонился перед гением Маркуса, который превзошёл его собственный талант в разы. Шестьдесят из шестидесяти! «А всё-таки люди из Ордена – молодцы! – одобрительно подумал он. – А я их не любил!» Впрочем, он не любил вообще никого.
Настала пора второй части испытания. Она должна была быть максимально внезапна – так повелел Ален.
— Часть вторая! – громко крикнул мастер. – Я называю её «Защитись или умри!».
Тотчас из-за входной двери выскочили десять человек. Опять же, драться против десятерых в узком пространстве было слишком сложно – мастер не одобрил такое испытание, но его мнения никто не спрашивал. Разумеется, убивать Маркуса никто не собирался, это был лишь обман с целью заставить его понервничать. Впрочем, если бы Маркус убил кого-то из нападавших, его бы не наказали – это ещё один эгоистичный приказ Алена.
Мастер обернулся от мишеней, чтобы взглянуть на ход боя, и направился от мишеней к месту схватки. Трое соперников уже тихо лежали на полу, а другие семеро продолжали бой, но двигались они как-то вяло. «Позор, – подумал мастер. – Это мои люди, а двигаются так, будто их учил не я, а старая хромая улитка!»
Маркус двигался всё быстрее и быстрее, а бойцы вокруг него всё медленнее, и в конце концов Маркус словно оказался в нескольких местах сразу, так быстро он перемещался, и ударил каждому в грудь. Все упали на пол. Маркус остановился посреди кучи нападавших, которые были либо в обмороке, либо в объятиях Закона, и задорно посмотрел на мастера. Видимо, он начал входить во вкус. Отборные воины, мышцы которых топорщились под кожаной одеждой, неподвижно лежали вокруг Маркуса, а тот лишь молча стоял и смотрел мастеру в глаза.
Затем он поднял обе руки вверх и громко щёлкнул пальцами. Все десять воинов тут же пришли в себя и испуганно начали озираться вокруг.
Мастер, открыв рот от изумления и уважения к Маркусу, упал перед ним на колени. Он не знал, что Маркус был единственным человеком из Ордена, который мог призывать силы Закона. Всем остальным его членам Закон неумолимо отказывал. Только Маркусу удалось сохранить надлежащий уровень духовности в столь жестоких условиях.