Страница 122 из 174
Глава 6. О технике и о Линве
Разговор, сбивчивый и беспорядочный, лился непрерывным потоком всё время ожидания электрички. Ахель встретил своего друга – Тоула. Именно его он и надеялся увидеть. Минуты ожидания показались одним мгновением. Уже приехала электричка; они сели в вагон и продолжили разговор как ни в чём не бывало. Никто из них не мог бы вспомнить, что уже было сказано, а что ещё нет. Каждому казалось, что он уже сказал всё необходимое, но при этом ещё многое оставалось добавить.
— Я от тебя такого не ожидал! – восхищённо воскликнул Тоул, когда Ахель рассказал ему о своих приключениях. Тоулу он сказал всю правду: тот был один из немногих, кому Ахель мог полностью доверять. – А в Столице и правда поменялось, с одной стороны, не так уж много, а с другой.. Ух! Столько мелочей, даже упомнить все изменения нельзя.
— Что, например? – спросил Ахель. – Мне бы сейчас не помешало развеяться, хотя и времени на это нет. Потерять три жизни, шутка ли! И в такой короткий срок!
— Это плохо, – прокомментировал Тоул, резко сменив тон на серьёзный. Впрочем, через миг он опять повеселел. – Ну, – задумался он, – компания по производству чая выпустила четыре новых сорта. Кстати! – Он подозвал проводницу. – Принесите-ка две кружки нового чая номер четыре.
Та кивнула и ушла.
— Два старых друга, – улыбнулся Ахель, – при первой встрече будут пить чай. Да, много же тут изменилось, нечего сказать.
Тоул прыснул от смеха.
— Да нет, есть и неизменные вещи. Чай номер четыре уже не имеет с чаем ничего общего, кроме названия. Но напиток всё равно остался благородным, только теперь его можно пить не с рождения, а двадцать один год погодя.
Яркое солнце плясало на полосатом бежевом пиджаке Тоула и на его бабочке такого же цвета. Одежда и погода соответствовали его духу: весёлый, но не переступающий грань. Пышные усы топорщились из общего овала лица.
— Как люди в твоём кругу? – осведомился Ахель. – Всё те же или нет?
— Те же, – кивнул Тоул. – Разумеется, среди них уже много новых. Сколько же можно сидеть на одних и тех же знакомствах? Хочется чего-то нового! Но старые все остались. Если хочешь, я мог бы со многими тебя познакомить.
— Нет, – покачал головой Ахель. – Я весьма избирателен в этом деле.
— Точно. Я и забыл, – согласился Тоул. – Стать твоим приятелем не так-то просто. Это я могу пачками штамповать визитки, и они будут расходиться на раз. А я всё печатаю их, не даю покоя моему компьютеру..
— Чему? – не понял Ахель. – Компьютер – это что такое?
— А, компьютер, – сощурился Тоул. – Замечательная вещь. Месяца три назад появился. Неужто ты их уже не застал? Вот жалость-то! Ну да, в село эта штука лет через десять, наверное, пойдёт, не так ли?
— Да не пойдёт она в село. Туда только мыло и доходит, – отмахнулся Ахель. – А впрочем, компьютер – это что? Для чего он нужен. Кроме того, чтобы быстро печатать визитки.
— Он.. ну.. для многого, – пожал плечами Тоул. – Подожди! У меня есть один в сумке. Обычно я его не таскаю, но сегодня ездил на свой завод, мы там начали их выпускать. Заодно захватил себе штучку. Уже знаю, что они могут.
Он открыл пухлую кожаную сумку и вытащил оттуда предмет, который Ахель назвал бы пишущей машинкой. Действительно, он ничем не отличался от неё: из латунного каркаса на проволочках выходили, точно волосы, буквы и другие символы, а рядом с ними была полоска для того, чтобы вставить туда лист бумаги. Снизу размещался отсек для чернил.
— Это же пишущая машинка, – не понял Ахель. – Или ей просто название поменяли?
— Нет-нет, – замахал руками Тоул и чуть не сбил проводницу, с чаем номер четыре на подносе. – Простите, – сказал он и принял чашку. Вторая досталась Ахелю. Тоул дал проводнице банкноту и сказал: – Принесите ещё водички: я хочу показать другу компьютер.
Она закатила глаза, словно говоря ими «детский сад какой-то», и ушла.
— Сюда ещё и вода нужна? – удивился Ахель.
— Сюда нужны чернила, горючее вещество и вода. Впрочем, керосина внутри уже достаточно. Вода должна охлаждать его. Ну ещё нужна бумага. У меня есть несколько листов.
Он вставил в щель лист и закрепил его, как в простой пишущей машинке.
— Ну эта штука ничем от машинки не отличается! – настаивал Ахель. – Покажи разницу. Я уже горю от любопытства. Жду чего-то грандиозного.
— Всё дело в том, что у неё внутри, – сказал Тоул. – Наши механики создали чудо: эта машина может примитивно мыслить. Только нужен керосин, чтобы запустить механизм, и вода, чтобы пар выходил и охлаждал его. Тепло должно уйти в атмосферу или, как говорят физики, в «холодильник». Это серьёзная наука, между прочим. Не то что твоя юриспруденция!
— А вот сломается твоя машинка раньше гарантийного срока – вспомнишь и про мою науку, – усмехнулся Ахель.
— Да я шучу, – усмехнулся Тоул и легонько толкнул Ахеля в плечо.
Проводница принесла стакан воды и поставила на стол.
— Спасибо, – сказал Тоул. – Очень вовремя. – Проводница ушла, но он продолжал: – На стакане мы далеко не уедем, ну да ничего: у меня есть немного воды. Должен же я тебя просветить. Итак, начнём!
Он потёр руки от удовольствия. Затем он открыл отсек. Ахель думал, что он для чернил. На самом же деле он был пустой, и Тоул налил туда стакан воды, а затем плотно закрыл его.
— А куда заливать чернила? – спросил Ахель.
— Не знаю, – скорчившись, сказал Тоул. – Не зацикливайся на мелочах. Когда чернила кончатся, буду думать, куда их залить. А пока следи за главным. Вот скажи: что может простая печатная машинка?
— Она может напечатать то, что я набью на клавиатуре, – ответил Ахель в предвкушении чуда, – и всё. А эта штука?
— Чего только не может! – цокнул языком Тоул. – Правда, она многое пока не может, но не суть. В любом случае она лучше, чем простая пишущая машинка. Например, обычная машинка не может с тобой поздороваться, а мой компьютер может.
— Покажи-ка, – попросил Ахель. – Ну-ка.. Здравствуй, машина, – сказал он. – Она не отвечает.
Тоул засмеялся и ударил кулаком по столу от смеха.
— Ну ты даёшь! Не так же.
— А как?
— А вот смотри. Сперва надо на секунду забыть, что перед тобой компьютер, и представить, что это простая пишущая машинка. И, чтобы она поздоровалась с тобой, надо написать текст.
Он начал печатать, и пресс стал отбивать на листе бумаги то, что печатал Тоул. Когда требовался абзац, Тоул сам передвигал лист.